– А-а-а… Это вы мне?

– Да!

– За что?

– Избавьте меня от него! – завизжала Мон, тряся рукой. Киффар повернулся к Вейдеру.

– Она отправила на смерть моего сына, – просто и безыскусно прошептал ситх только для ушей Воса. В черных глазах Квинлана зажегся злой огонек.

– Значит, вы хотите, чтобы я избавил вас от призрака?

– Да! – с надеждой выдохнула женщина, прижавшись спиной к стене. Мужчина встал, повернувшись так, чтобы Мон не видела его рук. Пальцы сложились в знаки… Призрак согласно опустил на миг веки.

– Согласен, – злобно улыбнулся киффар. – Но вы выплатите мне моральную компенсацию за причиненные неудобства. Пять миллионов. Немедленно.

Мон рухнула за стол, судорожно доставая датапад и отправляя перевод, за чем насмешливо следил Вейдер. Комлинк Воса тренькнул, киффар прочитал сообщение, кивнул.

– Отлично.

Мужчина вытянул руку в направлении скептично наблюдающего этот цирк призрака, и манерно пошевелил пальцами: кыш-кыш, одновременно громко и пафосно провозгласив:

– Именем Света! Изыди, порождение Тьмы!

Руку мужчины окутало призрачное пламя. Вейдер что-то неразборчиво хрюкнул, но послушно исчез. Мотма облегченно расплылась на стуле, схватившись за сердце.

– Великие боги… – простонала женщина, пытаясь отдышаться. Киффар молча присел, сохраняя каменное лицо. Постепенно Мон пришла в себя, пригладила волосы дрожащими руками… В голубых глазах зажглись алчность и расчет.

– Мастер Вос, – голос женщины был хриплым, но постепенно вновь приобрел командные нотки. – Вы нам нужны.

– Да ну… – покосился на нее Квинлан. – Неужели. И кому это – нам?

– Республике, – жарко выдохнула женщина. – Вы ведь сражались за демократию! Вы ведь джедай! А джедаи всегда стояли на страже свободы и демократических ценностей! Вы должны понимать, что все случившееся – недоразумение. Мы…

Киффар слушал, сохраняя совершенно невозмутимое лицо, а понять по глазам, как настроен мужчина, было невозможно. Мон, мелко трясущаяся от избытка адреналина, продолжала прочувствованную речь.

– Нет, – встал Вос, отлично помнивший как те самые «старые добрые времена», во время которых стоял на страже этих самых «демократических ценностей», так и Сенат, который и был их источником и рассадником.

Глаза Мон сузились, но тут же снова заискрились доброжелательностью.