Но Кйорт не двигался. Не шевелились и остальные, будто боясь малейшим движением спровоцировать вышедшего из лесу шатуна. Слова Волдорта впились в сердца Кйорта и причиняли ему настоящую физическую боль.

«Мой сын не может так поступить!»

Как же они жгли его, раз за разом проносились мимо и возвращались вновь. Перед глазами всплывали образы друзей и соратников, с которыми он рос, клялся в верности и дружбе. Цепп, сгорающий в огне Эллоаро, кричащий от нестерпимой боли. Расползающийся под многочисленными пустулами его Мир, обнажающий черные реки великого ничто. Зеленоватые, с синими прожилками листья деревьев, мягкая, как пух, трава, хлопанье ставен в родительском доме. Слезы после неудачных занятий, радость от первых достижений, стонущие от боли мышцы, слезящиеся от ночного чтения втайне от отца при свете огрызка свечи глаза. Первый шрам, первый убитый враг. Первое свидание с рыжей шумной девчонкой. Первый спасенный. Сияние доспехов Живущих Выше. Позорное, но жизненно необходимое принятие их покровительства и защиты от Радастана. Ненависть. Ненависть, переполняющая каждого оставшегося в живых йерро, и к тем, и к другим. Многочисленные и тщетные поиски рождающегося Родника по всем Планам. Не вернувшиеся из подобных походов самые лучшие ходящие.

«Мой сын не может так поступить!»

Горячо. Отчего же так горячо и холодно одновременно? Больно. Скверно. Как раскаленный прут, выжигающий траву, эти слова выжигали Кйорта изнутри.

«Мой сын не может так поступить!»

Но решение уже было принято. Кйорт медленно, со странным чувством, будто наблюдает за собой со стороны, спрятал аарк в ножны. С удивлением посмотрел на дрожащие белые пальцы и сжал их в кулак.

— Я передам родник Немолчанию, — тихо сказал он не своими холодными губами.

Его взгляд на короткий миг встретился со взглядом Волдорта. «Спасибо», — прочел он в его глазах. В груди снова колко затрещал огонь.

Кйорт отвернулся и вышел прочь из зала. Никто не стал его задерживать.

3-3.

3.

Оставшиеся в помещении переглянулись. На их лицах читались недоумение, испуг, гнев, разочарование. Но никто не пошевелился. Первым не выдержал кардинал.

— Что ты ему сказал? — с плохо сдерживаемым яростным клекотом спросил он. — Что все это значит?

— Я рассказал ему все, что видел, — спокойно ответил Волдорт. — Сделал, как ты, кардинал, и хотел.

— Не этого я хотел, — Грюон едва сдерживался.

Его лицо потемнело от гнева, а морщины проступили глубокими линиями.