Радостное поражение: принц Нактор сжег тело Джо на ледяной равнине планеты, кружащей на орбите Тэнтемаунт. Радостное, потому что теперь Джо мог сам выбирать себе оболочки и имена.

Горестная победа: за несколько часов до инцидента с Чертышом в Центральном парке Ком уничтожил сознание принца Нактора. Всей своей массой – много превышавшей ту, что мы видели, – он врезался в Геодезическую станцию, в подвале которой Нактор хранил свой мозг в костяном яйце с питательной жидкостью. Горестная, потому что при столкновении Ком был полностью уничтожен.

Или вот самый конец, совпавший с самым началом истории: явилось долгожданное существо, которому суждено было освободить Ллл, и Джо Комета (тогда его еще звали Норн), Кай, Марибка и я несли эту весть от S. Золотой Рыбы к Звезде Империи. Внезапно у нашей органической капсулы отказал генератор оболочки, и мы потеряли управление. Когда мы пытались спасти капсулу, я на секунду обернулся и увидел, что Норн стоит в носовой части и смотрит на сияющее солнце, навстречу которому мы с ревом неслись. Вдруг Норн захохотал. Безуспешно пытаясь удержать капсулу на заданном курсе, я зло спросил:

– Чему смеешься?

Норн медленно покачал головой, не отводя глаз от светила:

– Яхонт, ты читал стихи Ни Тай Ли?

Это, как я уже говорил, было в начале истории. Стихов Ни Тая я тогда еще не читал, как не имел и кристаллической формы.

– Нашел время для литературы! – заорал я, хотя до поломки он несколько часов терпеливо слушал мои рассуждения о книге, которую я хотел написать. Кай догреб до нас по волнам протопротоплазмы:

– Похоже, все бесполезно.

Тусклый свет, проникший сквозь слой зеленоватого желе, лежал на его тронутом страхом лице. Я обернулся к Норну. Он по-прежнему не отрывал глаз от растущего в темноте сияния. Хохот стих, Норн плакал.

– Спутник! – крикнул Марибка из полумрака хвостовой части. – Может, осилим аварийную…

Осилили.

И оказались в мире по имени Джинрис с симплексным обществом, построенным вокруг одного продукта, и транспортной зоной.

Мои товарищи погибли. И все же Норн сумел найти нового вестника, а я отправился с ним, чтобы помочь передать…

Постойте, это я, кажется, уже рассказывал?

Хотя сомневаюсь.

В бескрайней мультиплексной вселенной миров по имени Джинрис почти столько же, сколько Бруклинских мостов. Вот начало. Вот конец. Тебе остается лишь открыть в себе мультиплексное зрение и проделать путь от одной точки до другой.

От переводчика

От переводчика

Читатель наверняка заметил, что имена авторов, на которых ссылается Ком, – Оскар Уайльд, Радиге, Кокто – неслучайны в контексте этой книги. Неслучайно, что эти имена стоят парами, например: Верлен и Рембо. Неслучайны и шутки про «лучшего друга-Ллл» и «белокурую дочку» в мире, где раса Ллл пребывает в рабстве. Молодой писатель в Америке 1960-х, Сэмюел Дилэни хорошо знал, что такое расизм и гомофобия. Внук первого чернокожего епископа Епископальной церкви, Дилэни с самого начала ассоциировал себя с черной культурой. Со временем он встал в один ряд и с ведущими писателями и активистами гей-сообщества.