– Вы вернетесь. Обязательно.

– Хорошо. Я вернусь, – пообещал я, опустил забрало и отвернулся.

Дантри уселся на козлы, Малдон – рядом со мной, подвинчивать болты и гайки, проверять механизмы на суставах. Мы ехали молча – а о чем тут еще говорить?

Само собой, они боялись за меня. А мой страх сгорел где-то в Мороке, в пламени Эзабет, под светострелами солдат Терро. Я всерьез собрался надрать Саравору задницу. Дьяволы или не дьяволы, Глубинные ли короли или Безымянные, плевать. «Черные крылья» идут платить по счетам.

Пик Шпиля светился в пурпурном небе. То, что я собираюсь сделать, на руку Саравору. Что ж, будем надеяться на то, что ему пока еще мало душ.

* * *

Саравор разместил у Шпиля своих самых доверенных бойцов. Они разобрали дома на узких улочках вокруг, оставили только подход со стороны Рейн-бульвара. Солдаты были в стальных кирасах поверх желтых камзолов, на стальных касках желтые капюшоны. Эти ублюдки стояли плотными рядами, сотни и тысячи марионеток с мушкетами и алебардами на плечах. Тут уж никакого святого оружия и молитв. Все под прямым контролем Саравора: безмолвные, бесстрастные, с остекленелыми глазами, ставшие прямым продолжение колдовской воли украденные души, готовые броситься в топку ради амбиций своего хозяина. Молилась лишь Свидетель Валентия, отчего-то безразличная к молчанию своего стада и полному равнодушию на лицах солдат-марионеток. Хотя лица могли быть на самом деле не их.

Я стащился с повозки, тяжко лязгнул о мостовую. Под ступнями раскрошилась брусчатка. Затем я поднял с повозки малдонову машину. Без помощи механизмов я бы не смог ее даже сдвинуть. Заработали шарниры на фосе, цилиндры выпустили завитки светящегося дыма – отработанного света. Под шипение приводов я шагнул вперед, тяжко припечатал стопой камень.

– Рихальт, удачи, – пожелал Дантри.

– Убирайтесь отсюда.

– Запомни: эта штука обязательно взорвется! – проорал Малдон, и телега укатила прочь.

Лязг – и я на шаг ближе к солдатам. Лязг – и меня заметили. Лязг – и они в сотне футов от меня, выстроились ровными шеренгами перед Шпилем.

Теперь все глядели на меня. Свидетель перестала молиться, обернулась, увидела меня и замерла в нерешительности. Я был облачен с головы до ног в черно-золотую сталь, а на моем левой плече висела на ремнях машина. Наверняка Свидетель в жизни не видела ничего похожего на такое оружие. А на спине у меня висел ящик, полный свинцовых шаров. Десять тысяч мушкетных пуль! Даже со всей машинерией Глека я мог переставлять ноги лишь раз в пару секунд.

Лязг.