– Видел вашу битву с Калеоном, — пустынник, приглашающе протянув руку, повел Хаджара с принцессой Звездного Дождя в сторону собиравшегося отряда.

Всего Хаджар насчитал порядка двадцати адептов ступени Безымянного — разных стадий и склонностей к терне. И еще порядка четырех Небесных Императоров начальной стадии.

Подумать только – раньше даже само словосочетание “Небесный Император” заставляло Хаджара оглядываться по сторонам в поисках столь мифического представителя пути развития, а теперь… теперь он видел их почти так же часто, как в бытность Небесным Солдатом – Повелителей.

Единственное что, ему не очень просто было отвыкать от масштабов Чужих Земель. По размерам территорий они превосходили регионы Алого Феникса и Белого Дракона вместе взятых и помноженных на два, но вот обитало здесь куда как меньшее количество народа.

Что уж там говорить, если десяти тысячная армия Лецкетов считалось одной из самых крупных в регионе. Небольшие города, небольшие армии — все это было куда ближе и роднее слуху и взгляду смертного с Земли, нежели те гигантские армии, города и страны, что расположились в смертных регионах Безымянного Мира.

Интересно, как на этом фоне будет выглядеть страна Бессмертных?

— Ваш стиль действительно соответствует своему названию, – продолжал Аль’Машухсан. — Если у вас появится возможность, время и желание, я бы попросил вас сойтись со мной в таком же поединке. Я с гордостью ношу титул Мастера стиля Сабли Скорпионьего Жала, – пустынник похлопал по ножнам. – И последний раз сходился в поединке стилей, дай Яркие Зезды вспомнить, когда это вообще было.

— Разумеется, достопочтенный Аль’Машухсан, - искренне улыбнулся Хаджар. Дружеские спарринги между адептами – такая же неотъемлимая часть жизни воинов, как и воздух, которыми они дышали. – А сейчас, прошу меня простить.

– Разумеется. Воительница Падающая Звезда, – поклонился пустынник.

– Достопочтенный Аль’Машухсан, – кивнула на прощание Лэтэя.

И их пути разошлись. Аль’Машухсан отправился улаживать организационные момента похода, на Хаджар, вместе с Лэтэей, направились к стоявшей на отшибе лагеря паре адептов.

Расстояния для забравшихся столь высоко по пути развития все чаще становились простой условностью. Так что неудивительно, что за несколько минут Аглен успел не только вернуться в город, но и направить к холму своего, отчего-то непутевого, сына.

Артеус Лацкет, напоминая собой скульптуру гениального творца, в простых одеждах, стоял поодаль от лагеря. Но не он привлек внимание Хаджара, а стоявшая рядом с ним женщина.