В следующий удар Хаджар вложил энергию. Синий Клинок рассек пространство и сорвавшаяся с лезвия птица Кецаль, парящая среди воздушных потоков, раскрыла крылья на добрых два метра. Каждое её перо – полновесный удар меча, а клюв – сосредоточие дикого по силе и скорости выпада.

– Артеус! – воскликнула Лэтэя, прекрасно понимая, что даже воину, специализирующемуся на скорости, было бы не легко отразить этот выпад.

Несколько воинов даже потянулись помочь волшебнику, но было уже поздно – они никак не успевали бы использовать защитные техники, да и вряд ли бы у простых Безымянных хватило сил остановить удар Мастера Мечника.

И лишь Небесные Императоры и Аль’Машухсан сохраняли спокойствие. Они, как и Хаджар, видели чуть больше, чем волшебник показывал на людях.

Так что, уже спустя мгновение, поляна погрузилась в гробовую тишину. Удар Хаджара – Кецаль, парящий на синем ветру, застыл, будучи замороженным чарами Артеуса. И, опять же, это не был артефакт или какой-то иной разовый туз в рукаве.

Все, что использовал волшебник – исключительно его собственные силы и возможности.

И то, что он был способен читать заклинания и призывать истинные слова быстрее, чем некоторые обнажали клинки – внушало не просто уважение, а что-то сродни мифическому восхищению.

Как бы Аглен не относился к своему младшему сыну, но нельзя было отрицать очевидного – Артеус родился гением. Возможно таким, что появляются на свет всего раз на десяток эпох.

– Яркие Звезды, – Аль’Машухсан осенил себя священным знаменем своей родины. – мне чудится или он и вправду настолько хорош.

– Вы можете нападать сколько угодно, мастер, – Артеус выпрямился. Он опирался на посох и полы его робы развевались на ветру. – но только в том случае, если вы решите меня убить – только тогда вам удастся разбить мои заклинания.

Хаджар повернулся к Лэтэе. Та выглядела ничуть не менее удивленной, чем и сам Хаджар. Он, конечно, ожидал, что мальчишка был способен. Но чтобы настолько…

– Значит можно переходить ко второй части нашей дуэли, – Хаджар достал из-за голенища простой нож из смертной стали и, пока все были слишком шокированы увиденным, ослабил тело и вонзил его себе под сердце.

– Что ты делаешь?!

– Мастер!

К нему одновременно бросились Аль’Машухсан и Лэтэя, но Хаджар остановил их взмахом руки, а затем оперся на вонзенный в землю меч.

– У тебя есть полторы минуты, парень, – тяжело произнес он. – после этого я потеряю сознание, мой контроль над телом ослабнет, и рана закроется. А когда я проснусь, то лично отведу тебя обратно в город.