Внезапная, негаданная жалость переполнила его.

Несчастная, одинокая баба. Не женщина, а именно баба, вдруг представшая перед ним без всяческой мишуры нового прекрасного мира, где человек звучит гордо, где каждому даны три ингредиента счастья и подробная алхимическая инструкция Высшей Теории Прививания, указующая как приготовить из них нечто удобоваримое.

Баба, чье изначальное существование опытом миллионов лет эволюции отлилось в чеканную формулировку “Kinder, Kirche, Küche”, в полуденный час обнаружила, что воспитанием Kinder занимается не она, а блестяще подготовленные профессионалы, обученные тому, как любить ребенка и как споспешествовать их талантам, Küche заменена Линией Доставки и любые попытки приготовить нечто съедобное из сырых продуктов чредой малоаппетитных операций признается если не преступлением против человечности (в широком смысле слова), то уж точно – эксцентричностью, малоприемлемой для мирного обще-жития. Kirche же вообще относилась к мрачным векам средневековья, мракобесия и аутодафе. Хотя некоторые конгрегации еще практиковали (с молчаливого согласия бдительной общественности) некие изощренные интеллектуальные практики, морщась вкушая кислые плоды на парочке подсыхающих ветвей авараамизма, христианство, как религия грешников, однозначно признавалось вредным для человеческого счастья и его же пищеварения.

– Всем нужен зажигатель, – вытирая слезы то ли смеха, то ли жалости сказал Сердолик. – Всем не терпится посмотреть как человек воспитанный превращается в автомат давно сгинувшей сверхцивилизации… Вот только никому не приходит в голову, что он не желает превращаться в какой-то там автомат! Вам это не приходит в голову?! – Приступ злости почти перехватил дыхание и стремясь ускользнуть от мучительной асфиксии Корнеол бешено заорал:

– Вам не приходит такая мысль в вашу дурацкую башку?! Вам всем?!

– Успокойтесь, – сказал Вандерер. – Нам надо успокоиться. Мы будем как слоны… огромные, толстокожие слоны… – Оторвав буравящий взгляд от Сердолика, он повернулся к Ферцу. – Слушайте… Ферц, зачем вам зажигатель? На кой дьявол, кехертфлакш, имперскому офицеру эта штука? Вы хоть представляете, что это такое?!

На что Ферц высокомерно, как и полагается имперскому офицеру, попавшему в стан врагов, но превосходством духа быстро перехватившему инициативу, заявил:

– Здесь нечего обсуждать. Вы не понимаете в какой ситуации оказались. Одно мое слово, и зажигатель все равно будет у меня. Только вы окажетесь трупами. Конги!

– Так точно, господин офицер! – лязгнул послушный Конги.