Корнеол Сердолик получил специальность Смотрителя – дьявольски востребованную на Периферии, ибо инфляционное расширение “хомосферы” оставляло позади тысячи и тысячи артефактов чужих миров, в лучшем случае кое-как описанных и учтенных в каталогах Института Внеземных Культур, а в худшем – помеченных лишь радиомаяком или торопливой надписью: “Здесь был имярек” на случай гипотетического выяснения научного приоритета.

– Уж не хочешь ли ты поставить эксперимент? – предположил Парсифаль. – Приютить дома нечеловека и доказать, что он человек?! Напоминаю, перед нами глубоко законспирированный специалист по спрямлению чужих исторических путей. Мы не вправе вмешиваться в операции Института.

Чья бы корова мычала, обычно в таких случаях ворчал Вандерер.

Сердолик поморщился.

– Вот так сплошь и рядом – правая рука не знает, что творит левая. Комиссия по контактам не в курсе операций Института, – помолчал, нахмурился, и все-таки съязвил:

– Может, не стоило его и спасать?

Ох как не стоило, мысленно согласился Парсифаль и решил зайти с другой стороны.

– Не хотел говорить… но я ведь врач… к тому же твой друг. Надеюсь медицинское содержание “синдрома домашнего питомца” тебе известно? Твое одиночество в Башне, отсутствие общения… Здесь не только мерзавцев, тараканов начнешь спасать и привечать, – хохотнул лучший друг Корнеола Сердолика. – В любом случае я обязан донести… доложить… черт побери, составить рапорт!

Да что со мной такое?! – тоскливо подумал Парсифаль. Язык мой – враг мой! Еще один такой прокол и можно уходить в журналистику… А может это то самое, что ему и нужно?! Разве он не устал жить двойной жизнью? Он же, все-таки, врач, а не функционер всяких там служб, не рыцарь плаща и кинжала. Ему положено тела и души врачевать, а не доносы строчить…

История болезни пациента стилистически хотя и близка установленной форме отчета о негласном наблюдении за испытуемом, но не приносит никакого морального удовлетворения, ибо не содержит и намека на возможное исцеление подопечного. Теперь-то он, Парсифаль, это понимает, хотя подобный довод о схожести, или даже идентичности задач и упований филера и лекаря сыграли не последнюю роль в убеждении собственной совести. Совести… ха…

Сердолик, как обычно, не обратил внимания на филологические затруднения Парсифаля. В нем вновь проклюнулся так и нереализованный Учитель:

– Мне нужно совсем немного времени. Дня два вполне достаточно. Придумай что-нибудь! – Корнеол посмотрел на Парсифаля.

– Ну, если угодно… В таком состоянии его все равно нельзя никуда отправлять. Думаю, за пару дней я его приведу в кондиционное состояние, по крайней мере физически.