Светлый фон

— Дебил ты, Уборщик! И шутки у тебя бородатые.

— Да просто мимо проскочил и все. Бабка не такая уж и бодрая оказалась — ей же лет семьдесят было, не меньше.

— Погоди. А как же она тебя тогда…

— Меня в комнату перенес и связал ее помощник. Здоровый такой детина, я с ним едва-едва разминулся. Так что пришлось все же через окно. Швырнул в него табурет, а сам следом, рыбкой и огородами оттуда… А знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Мне же чтобы табурет схватить, пришлось одежду там бросить — руки-то заняты были. Я тогда еще задумался, картину оставить, или вещи свои. Ну и решил хватать то, что ценнее. До машины можно и нагишом добежать, а там валялось кое-что из старой одежды.

— И?

— Картина же полотенцем накрыта была, помнишь? Я с ней так и все это время пробегал — во избежание всякого. А как до машины добрался и приоделся, то решил глянуть на свой улов…

Я неторопливо поднялся, шатаясь добрался до холодильника и достал еще одну бутылку.

— Слушай, Уборщик, ты что, специально издеваешься?

— О, точно! За клининговых специалистов мы еще не пили! — передразнил я Физика, открывая пиво и делая глоток.

— Давай уже, не томи. Так что там за картина оказалась?

— В «красной комнате бабки-БДСМщицы, прямо над кроватью висел… Та-да-та-да-а-ам! — я неуклюже изобразил фанфары, — …портрет Леонида Ильича Брежнева! Самая, сука, что ни на есть обычная дешевая фотокопия. Понимаешь?

— Понимаю. Облажался ты, короче.

— Я этой извращенке шмоток на полтора косаря зелени оставил. Но дело даже не в этом. Икона мной украденная, она ведь тоже там висела, рядом с портретом. Так эта старая ведьма портрет Брежнева прикрыла, чтобы он творящихся под ним безобразий не видел, а икону — нет!

— Мда-а. Опасная и неблагодарная у тебя была работа, друг мой Уборщик, не то, что сейчас. Ну что, ты за руки, я за ноги? — и Физик кивнул на мирно сопящего под столом и временно уклоняющегося от исполнения обязанностей куратора Химика…

Глава 4. На Байкал!

Глава 4. На Байкал!

— Доброе утр-р-ро птички! Доброе утр-р-ро мошки! И тебе доброе утро, морда ты алконавтская!

Обожаю такие моменты.