Павел Андреевич осекается и вскидывает голову. А несколькими секундами позже ощущение угрозы промораживает меня с головы до ног. В дверях появляется Света.

— Рой здесь!

* * *

Дальнейшее превращается в какой-то безумный калейдоскоп сменяющих друг друга жутких картинок. Темная фигура, выскочившая из зарослей на дорожку. Исходящий от нее чудовищный мультивзгляд Роя. Выстрел. Она падает… Появляются другие… Голова раскалывается от ментального натиска… Кидаюсь в дом мимо Светы, мимоходом замечая, какое страшное у нее делается лицо — хищное, полное ненависти. Что же сделал ей Рой, интересно? Убил или обратил родителей? Дом… Бледная, как смерть, Лена. Ее лицо — воплощенная мука… Хватаю ее за руку, тащу к двери. Разлетается окно. Кто-то выбивает палкой торчащие в раме стеклянные клыки. В проеме появляется мужская фигура. Агр. Стреляю навскидку. Враг пропадает… Снаружи еще выстрел, другой… Бежим. Боль. Страх. Горечь во рту… Крик Лены. Ее обмякшее тело виснет на мне всем своим весом… Павел Андреевич подхватывает жену с другой стороны, и мы вдвоем тащим ее к машине… Еще фигура… Стреляю с левой — промах! Агр замирает, и в тусклом свете зарождающегося дня я вижу кровь, бегущую из его глаз, рта и носа. Опрокидывается на спину… Выныривает откуда-то, словно призрак, Света, открывает нам дверь машины… Снова боль… Лена падает на заднее сиденье уже без сознания, старик — рядом с ней, Света, которую язык уже не поворачивается назвать девочкой — рядом со мной впереди… Бешеная радость от того простого факта, что мотор заводится с полоборота… Вперед! И снова какая-то фигура прямо на пути. Врезаюсь бампером — фигура исчезает… Дорога! Ментальный удар едва не вырубает меня, но кто-то в последний момент словно удерживает на краю бездны беспамятства. Ледяные пальцы Светы на моем запястье. Она? Неважно. Прочь, прочь!

* * *

Просыпаюсь, привычно гася крик и кривясь от боли. Кошмар. Очередной, но, надеюсь, последний: до зоны — пара-тройка часов пути. Жаль, что не успели вчера. Дело идет к концу сентября — темнеет все раньше. Да и мы были вымотаны до предела. Павел Андреевич нехотя согласился заночевать в домике на окраине еще одной опустевшей деревни. Беспамятство Лены вчера к вечеру перешло, наконец, в сон… Лена!

Поворачиваю голову и вижу пустую половину смятой постели. Накатывает страх. Острый, беспричинный. Хочу позвать жену, но сдерживаюсь в последний момент. Привычным движением сую в карман пистолет.

Выскакиваю на улицу. Никого. Взгляд цепляется за плакат на воротах, незамеченный вчера в сумерках. «Ты с глобальным разумом или с чужими? Третьего не дано!» Подкатывает бешеная ярость — хочется разорвать его на мелкие кусочки. Сжимаю зубы до скрипа и отворачиваюсь — не до этого сейчас.