Наташа ходила по комнате взад и вперед.

– Я все видела, Ава. Все. Никогда ничего подобного не испытывала. Это словно...

– Квантовая связь? – предположил Алекс.

– Эта музыка, – пробормотала Ава. – Мамина музыка.

– Под которую ты танцевала? «Лебединое озеро», – кивнула Наташа. – Ты ведь, конечно же, знаешь, что такое «Лебединое озеро»?

– Озеро? В котором плавают лебеди? – спросил Алекс, беря Аву за руку.

– Она каждую ночь напевала мне эту мелодию, – сказала Ава. В уголках ее глаз заблестели слезы.

– Это балет. Очень известный, истинно русский. – Глаза Наташи блеснули. – Его еще часто называют опусом. Опус Петра Ильича Чайковского. Его ставят в Большом театре.

– Опус? – Ава изумленно посмотрела на нее.

– Что это может значить? – спросил Алекс.

Наташа села на кровать рядом с Авой.

– Это значит, что танец Авы, как мне кажется, был вовсе не танцем.

– Тебе кажется? – Ава села.

– Чем бы ни занималась твоя мать, она хотела быть уверенной в том, что ты запомнишь одну вещь, пусть даже спрятав ее глубоко в подсознание. Собственная лебединая песнь доктора Орловой – последнее, над чем она работала.

– Ты о моем танце? – Ава сопоставила факты. – «Каждый шаг – ключик мой». Так меня учила мама. По крайней мере, так я это помню.

– Именно. В буквальном смысле. Ключ. Думаю, это какой-то код. Возможно, код от того самого проекта, над которым она работала. В котором Иван ставил опыты над ее собственным ребенком. – Наташа многозначительно посмотрела на Аву.

Ава схватила ее за руку.

– Думаешь, все это время код был при мне? Сообщение от моей мамы? Со времен Одессы?