– Нет. Не присоединятся, – в голосе Ролаши прозвучала откровенная тоска: – Ящеры… У ящеров мясо твоих сородичей за деликатес считается. И не дай Творец тебе оказаться на их Станции. Чуть расслабишься – обвинят в каком-либо нарушении местных правил, казнят и сожрут.

– Ты мне об это не говорила, – откинувшись в кресле, Игорь покрутил головой шокированный услышанным: – А тот, Хыыр? Он же вроде нормальный был?

– Не говорила, потому что думала ты знаешь. Нормальный, ага. Как же. Отдать своё оружие, по их понятиям, значит признать того, кому отдаёшь своим хозяином. Он бы нож тебе, конечно, вернул, но взамен попросил что-то для него сделать. Отказ – нарушение клятвы верности, что карается… Догадываешься, чем?

– Смертью?

– Именно так. Ты отказался и он, при второй встрече, подарил тебе модуль. Не по тому, что ты такой хороший, – в её голосе проскользнули ехидные нотки, но Игорь только обрадовался им: – А чтобы потом ты был сговорчивее.

– Типа задабривал?

– Располагал к себе. Потом бы ты принял от него что-то ещё, потом ещё, а затем, когда бы ты расслабился, предложил обмен твоего тесака на другой, со своего пояса.

– Ага, – догадался Маслов: – А взяв от него оружие я бы стал его эээ… Вассалом?

– Именно так. Короткий путь не вышел, вот он и двинулся по длинному. После – позвал бы тебя на свою Станцию и там, при свидетелях, попросил сделать что-то неприятное и неприемлемое. Всё, хватит болтать – из прыжка выходим.

Очередная система встретила их жаром сразу двух сверхгигантов и Игорь, пока они снова не ушли в прыжок, сдавленно, сквозь зубы, матерился, ощущая на лице пробившую всё защиты, мощь огненной стихии.

– Водички попей, – послышался обеспокоенный и заботливый голос его спутницы: – И не думай, что я тебя простила. Нет, нет и нет! – Добавила она, когда он, отдуваясь как вынырнувший с глубины кит, отлип от трубочки: – Я очень тобой недовольна!

– Но, Ролаша, я же извинился! Да был не прав, но я же говорил, что как увидел…

– Не начинай по новой, – пресекла она его слова: – Понимаю, но сравнить меня с машиной, даже в моём нынешнем положении, это, знаешь ли! Да и помню я, что была…

– Богиней! – перебил её Игорь: – Каюсь! Не прав был! Прости меня, о богиня! – Начав серьёзным тоном, он, к концу своей тирады как-то неожиданно для себя перешёл на шутливый тон: – Грешен я, о Величайшая! – Простёр он руки к потолку кабины: – Милости прошу! Милости!

– Милости ты просишь?! – Голос напарницы был самой Властью, если бы та могла объявлять свою Волю напрямую, минуя посредников из числа ничтожных существ, копошащихся где-то у подножия её величественного трона. По крайней мере именно таким ничтожеством и ощутил он себя, стоило только её словам заполнить шлем.