– Живая кукла. Из плоти и крови. Чувствующая боль. Захват!

– Игорь! – Видя его решимость, она смягчила тон: – Ну пойми, пожалуйста. Этим ты никому не поможешь. Энфы сами ими торгуют. Сами их выращивают и продают. А мы к ним летим. Так может лучше у них самих спросить?

– Спрошу. Обязательно. Где захват?

– Да не будет тебе никакого захвата! Остынь! Отверни в сторону!

Плоская туша суперфрейтера, висевшая перед ними, задрожала, пошла волнами, края налились светом, и она пропала, оставив на своём месте быстро рассеивавшееся в пустоте облачко светлого газа.

– Ну вот! Ушёл! Довольна?! – Буркнул Игорь, с досады хлопнув кулаками по застонавшим подлокотникам: – Вот чего ты не в своё дело лезешь?!

– И хорошо, что ушёл. Вывожу маркер прыжка. Ложись на курс. И перестань ворчать – если подумаешь, то поймёшь мою правоту.

– Да какую правоту! Какую?! – Развернув корабль, он начал разгон: – Там были люди. Люди! И теперь их, из-за тебя… Ааа! Да что с тобой говорить! – Бросил он в сердцах: – Ты не живая. Ты как Энф, что ты чувствовать можешь?! Машина!

– А вот сейчас обидно было. – ледяным тоном произнесла она: – Вхожу в прыжок.

Повисшая в рубке тишина жгла Игоря морозом до самого завершения перехода.

– Даю новый курс, – не потеплевший и на доли градуса голос Ролаши раздался в шлеме и он, чуть пошевелив глазами, бросил короткий взгляд на опустевший угол забрала, где прежде было лицо напарницы.

– Курс принят! – Отчеканил он: – Начинаю разгон.

Тишина.

– Ролаш? – Попробовал он навести мосты: – Хватит дуться.

– Я. Не. Дуюсь. Данная эмоция мне незнакома. – Зазвучавший голос мог принадлежать топору, да и то, если тот пролежал не менее недели на суровом Сибирском морозе: – Вы вовремя мне напомнили о моём искусственном статусе. Информирую вас, что до точки назначения кораблю необходимо совершить тридцать один прыжок.

– Ролаша, ну прошу тебя, – прижав руки к груди он, за неимением лучшего, поклонился мути перехода: – Признаю, дурак. Был не прав. Вырвалось, сорвался. Ну да, болван я! Но попробуй меня понять – тот парень, он же обречён на муки! Его рвать будут! Я как его увидел, так ту картинку вспомнил – с горой тел и тремя обожравшимися уюсами! – Последнее слово он выплюнул как ругательство: – А ведь там, в суперфрейтере этом, наверняка не только мужчины были! Женщины, дети! И их тоже, на потеху пташкам чёртовым, будут рвать и унижать. А ведь они даже не поймут – за что?! Ограниченно разумные, но ведь живые! Живые, чёрт побери! – Хлопнул он ладонью по подлокотнику: – Я уже готов войной на них идти! Как думаешь – кхархи присоединятся?