– А… – Странное дело, только без утопленника в церкви было страшнее. – Понимаешь, по льду я словно не сам шел, а шарахался, куда велено. Потом ты как-то сразу замолчал, и наваждение прошло. Оказалось, я уже возле самой полыньи с Лукасом. Вытаскивал и назад его волок я уже сам.

– Спасибо, что рассказал, – поблагодарил лучший друг и замолк. То ли обдумывал, то ли не хотел обсуждать на ходу. Чуть поскрипывали ступеньки, по дубовой резьбе скользили пятна света, и ужасно не хватало Ли с его ухмылочкой, хотя Ульрих-Бертольд тоже бы сгодился.

Арно представил сварливого воителя, сперва просто так, а затем выпроваживающего из Васспарда Альт-Гирке. Всех. Настроение несколько улучшилось, и корзинку на уже знакомую ножную скамеечку виконт водрузил во вполне терпимом расположении духа. Придд все еще мыслил, и Арно подошел к балюстраде. Внизу все было как в прошлый раз, разумеется, не считая водруженного прямо на родовой герб траурного сооружения. Соответствующего случаю гроба в Васспарде ожидаемо не оказалось. Мастер просил на работу сутки, и Питера прямо на носилках водрузили на наскоро сколоченный и обтянутый лиловым бархатом постамент, из-под которого лезли извивающиеся мозаичные щупальца. С органного балкончика это напоминало эдакую перекошенную ромашку.

– Ты что-то заметил?

– Да нет… – виконт бросил на «ромашку» еще один взгляд и вернулся к успевшему зажечь свечи у пюпитра другу. – Мать сказала бы, что все очень мило.

– Графиня Савиньяк вызывает заслуженное восхищение. Арно, ты уверен, что тебе подсказывал именно я?

– Именно ты, не отвертишься! Когда Лукас провалился, ты велел стоять на месте, да я вроде никуда особо и не рвался, пока его жена не закричала. Тут меня будто кнутом вытянуло. Знаешь, эта Маргарита его любит, дурака старого. И за что?!

– Не представляю, причем не я один. Мировая философия полна мыслями о загадочности любви. Итак, ты пожалел графиню Альт-Гирке. Дальше?

– Дальше я рванул к полынье, ничего не соображая, то есть соображая… В смысле пытаясь решить, что и как делать. Думал, сперва пойду по следам, потом ползком, но тут в ушах зашумело, словно где-то поблизости водопад объявился, и ты принялся распоряжаться. Так ты не думаешь, что я это зря? Ну, вытащил Лукаса… Когда старый пень понес про тебя всякие мерзости, я его чуть обратно не швырнул, хорошо, мать вмешалась.

– Да, это пришлось очень кстати, – заверил Валентин и что-то положил на органную крышку. – Разговоры я переживу, а на большее граф не способен. Надень это, пожалуйста.

– Давай, а что? – Свечи только и ждали, вцепились в серебро, словно подожгли! – Ты что, с ума сошел?! Если сегодня за кем-то и явятся, то за тобой!