– Маршал…

– Прибожественный! – Еще можно вывернуться, можно! – Зачатки неповиновения нужно давить решительно и сразу. Посылать за подкреплениями долго. Эта полурота – из местных новобранцев. Вместе с вашими людьми я мигом приведу их в чувство, а Афендули пойдет под суд.

– Под мой суд, маршал, под мой, – удивленная злоба на физиономии Филандра сменяется предвкушением, тоже злобным, – и немедленно! Читал я ваш доклад и радовался, а теперь прямо не знаю, что подумать. Препятствование воле Четырежды Божественного не прощается, даже если дело в простой глупости.

– Вы правы. Этот болван мало того что вступил в полк лишь осенью, собирается жениться, но девица не соглашается. Похоже, в заложниках оказался кто-то из красоткиной родни, вот он и решил… явить себя героем!

– А явил изменником. Что ж, девица будет избавлена от негодящего жениха. – Не то чтоб подобревший, но развеселившийся Филандр сунул сделавший свое дело доклад адъютанту и оглянулся на своих подручных. – Помогите-ка маршалу приструнить его недоумков. Зачинщиков арестовать и ко мне вместе с заложниками. Маршал, если вы быстро приведете в чувство ваших людей, кроме двоих смутьянов никто не пострадает. В противном случае, сами понимаете.

– Да, я понимаю, – Карло замахал обеими руками, подзывая Агаса. – Я имею обыкновение… командовать, находясь в седле.

– Ваше дело, и не забывайте про обед, – милостиво напомнил Прибожественный. – Слушайте, я прекрасно понимаю, что такое провинциальные болваны. Стрелять и ходить строем вы их худо-бедно научите, а мое дело объяснить, что нет воли кроме воли Четырежды Божественного. Ручаюсь, сейчас все всё поймут.

4

Смешливый «фульгат» на вредной чалой кобыле выслушал приказ и галопом рванул назад, за поворот. Бочка, разумеется, заржал, принцесса хохотнула и послала невежу по собственным следам. Золотой полумориск и алатский склочник топтали скрипучий снег, рядом вышагивали толстые полуденные тени, а Матильда, не прекращая битву с шарфом, весело объясняла, как за завтраком они с Бонифацием спорили, впору ли супруге кардинала скакать по полям в мужском платье. Присутствующая при сем Урфрида вызвалась для соблюдения приличий отправиться с ее высочеством, ее высочество тут же взбрыкнуло, то есть объявило, что в женское седло не полезет. Взъярившийся Бонифаций хватил кулаком по столу, да так, что на платье бывшей маркграфини опрокинулось богоугодное молоко. Матильда обозвала супруга неуклюжим кабаном и тут же ускакала в одиночестве, то есть с дюжиной «фульгатов».

– Думала, Алву перехвачу, – объяснила она, – а вышло – тебя. Смотри, вот и наш караван. Всем хорош, только линарца горностаевого не хватает.