Открывавшаяся с очередного косогора картина внушала почтение. Бонифаций не сплоховал, прихватив с собой не только солидный конвой, но и обоз, выглядевший как мечта мародера. Эпинэ придержал Дракко, пропуская даму на положенные полкорпуса вперед себя, и спохватился, что не знает главного. Как встречают кардиналов, Райнштайнер не объяснил, а спросить Робер не догадался.

– Я – все еще эсператист, – напомнил он спутнице. – Совсем забыл…

– И хорошо, – весело одобрила ее высокопреосвященства, – можешь не коленопреклоняться. Поздороваешься, и хватит с аспида. Не забудь только, что вы два года не видались!

Влекомая мохнатыми торскими тяжеловозами карета была роскошна, особенно вблизи. Офицер в «волчьей» ноймарской форме попытался взять Дракко под уздцы, полумориск зло мотнул головой и попятился. Эпинэ мог заставить коня признать чужака, но не стал: спрыгнул в снег и зацепил поводья за луку, наскоро объяснив, что жеребец строгий. Двое младших церковников шустро распахнули дверцу и опустили подножку. Бонифаций возник немедля – огромный, черный, бровастый. Первым делом его высокопреосвященство оглядел эскорт, после чего раскрыл объятия.

– Иди сюда, – велел он, – чадо блудное! Облобызаю. Что коня сохранил и за ум взялся, хвалю. Не думал, что из тебя толк выйдет, ну да регент наш богоугоден, с того ему на три свежие рыбины лишь одна тухлая достается, а не одна на одну, как прочим.

– Ваше высокопреосвященство, – нужно что-то сказать; не для Бонифация, для ызаргов, – регент Талига герцог Алва, будучи в отсутствии, не получил известия о вашем прибытии…

– Сыщется, – утешил кардинал Талигойский и Бергмаркский, – ему не привыкать!

Лобызанье вышло долгим. От кардинала пахло можжевеловым дымом и бритвенной водой. В Варасте он казался старше, как и Матильда в Агарисе.

– Ты гляди, – Бонифаций понизил голос до шепота, – лишнего не брякни… Супруга моя упредила ль тебя про козу в огороде и лису в курятнике?

– Упредила. Ваше высокопреосвященство, я не намерен… Закатные твари, да не хочу я с этой Фридой говорить! Я и видеть-то ее не хочу.

– Никто не хочет, но мы смирились, и ты смирись.

5

При виде маршала нестройная толпа мушкетеров обрела некое подобие порядка, откуда-то из зарослей спешно вынырнул Перистерис и, оправляя капитанский мундир, занял место перед строем. Свара из-за заложников тоже стихла, все ее участники теперь выжидательно таращились на поспешающее начальство. Военных Карло, само собой, знал, но горожане влезли в пахнущую смертью историю по собственной воле.

Капрас окинул примолкших спорщиков хмурым взглядом и обернулся на сервиллионика. Так и есть, торчит у крайней виселицы и пялится в спину. Еще и ручкой помахал. Дескать, давайте, маршал, оправдывайте доверие, второго шанса не дам. И ведь не даст, сволочь эдакая! Значит, деваться некуда – куда деваться, когда позади осененный павлином Прибожественный, а рядом – его доверенный молниеразящий. Для поддержки, демонстрации единства власти с армией и пресечения свойственных военным попустительства и мягкотелости. Если что, чихнуть не успеешь, угодишь в пособники.