– Сэль, это неважно.

– Я поняла. – Очередной вздох, сейчас заплачет, неужели из-за Урфриды? Или ей так жаль бабку Альдо? – Я все время сбиваюсь, а вы устали. Мелхен с Герардом ушли, и тут принесли записку от госпожи фок Лоос. Она просила не приносить сегодня к ней Маршала, потому что вместе с почтенными прихожанками пошла в старую ратушу на обед в честь супруги его высокопреосвященства. Я поняла, что с письмом для Мелхен что-то не так, взяла солдат и пошла в епископский особняк. Ее высочества в самом деле не было, а Мелхен принимала маркграфиня. Я нагрубила, и мы пошли домой. Монсеньор, маркграфиня знает, что Та-Ракан сделал с Мелхен.

– Селина, я не думаю, что причина в вашем письме, скорее всего, след ведет в Олларию. Во дворцах не скроешь ничего или почти ничего, кто-то из бывших придворных Альдо бросился к старшей из герцогинь Ноймаринен. Свои грешки часто замаливают с помощью чужих секретов. Ничего страшного, сплетники замолчат если не после первой дуэли, то после второй. – Жаль, ты сам в этом не поучаствуешь, но Малыш с Приддом должны управиться, да и Валме, если что, поможет. – Они просто замечательно замолкают.

– Монсеньор, вы, наверное, забыли? Вы же вызвали из-за меня господина Манрика, младшего… так что я видела, как сплетники затыкаются. Это звучит некрасиво, но другие слова подходят хуже.

– Да, о Манрике я в самом деле забыл. – Мэллит прошлое больше не мучает, а настоящее всегда так или иначе поправимо. – Еще вина?

– Спасибо. Монсеньор, вы ошибаетесь, потому что маркграфиня из-за меня больше не бесится. Понимаете, я не могла спросить маму, что мне делать с Мелхен, не рассказав всё как есть, но тогда я получалась предательницей. И я решила выдать и себя. Я призналась, что сразу влюбилась в монсеньора Рокэ. Про вас я тоже написала, какой вы замечательный человек и как нам помогаете, но маркграфиня теперь знает, что мы не любовники, и просто злится, потому что я веду себя нагло. А Мелхен может расстроиться, если узнает, что я про нее рассказала, а потом появились вы. Кроме того, господин Давенпорт сказал, что убьет любого, кого полюбит Мелхен. Конечно, он не станет стрелять в вас, а пришлет вызов, и вам придется его заколоть, а он очень достойный человек и герой.

– Успокойтесь. – Разлить вино и улыбнуться, не как Леворукий, как Ли Лэкдеми! – Никто никого не убьет, по крайней мере никого достойного. Ваше письмо, если его в самом деле украли, скорее всего, давно сгорело, если же нет… Показать его все равно что признаться в краже, а на такое благородные дамы не пойдут никогда. Далее. Допустим, воры знают ваш вопрос, но не ответ на него. И уж тем более никто никогда не догадается, как вы воспользовались полученным советом. Благодаря корнету Понси и самой маркграфине говорят про вас, капитана Уилера и меня, но не про Мелхен. Вы заметили, что маркграфиня больше вас не ненавидит. Она возненавидела Мелхен?