– В таком случае что вам нужно? – Нет, она не походит на покойного дядю, она походит на бабку и на… Сильвестра.

– Я хочу объясниться, Лионель. Полагаю, вы поняли, что моя ссора с принцессой Мекчеи была военной хитростью.

– Вот как?

– Вы сочли возможным удивиться?

– Утратить способность удивляться довольно-таки неприятно.

– Разучиться удивлять неприятней. Я, господин Проэмперадор, намерена вас удивить. Не скажу, что наш разговор доставляет мне удовольствие, однако он необходим. Я буду вынуждена довольно долго говорить, это тоже необходимо, иначе вы приметесь искать повсюду моих шпионов, а их нет.

– Удачно, что скоро подадут напитки.

– Да, хотя я всегда могу вызвать Магду. Сударь, я открылась вашей матери. Она знает о моих намерениях и, кажется, не имеет ничего против.

А вот на это бы хотелось бы глянуть хоть бы и в замочную скважину! Мать почти наверняка сощурилась, но этого явно мало, она сделала что-то еще. Предложила орешки? Расправила манжет? Тронула мизинцем одно из яблок? Фрида шла за поощрением, как ей мнилось, будущей свекрови, для истолкования в таких случаях хватает любой мелочи.

– Вы не знаете, что отвечать?

– Мне нечего отвечать, ведь я ничего не услышал.

– Сейчас услышите. Женщины догадливее мужчин. Вам для понимания нужно подслушать разговор или прочесть письмо, я же просто несколько раз перебрала в памяти ряд обстоятельств и разгадала как причину вашего поведения, так и загадку девицы Арамона.

Эта юная особа, ничего собой не представляя, раз за разом оказывалась в местах, для таких, как она, закрытых. Мало того, незаконная внучка второстепенного графа позволяла себе выходки, на которые не отважится и герцогиня. Невероятно? Отнюдь нет, если уметь думать. Намечаемое замужество девицы Арамона, о котором услышала в адъютантской Магда, лишь подтвердило уже сделанные мной выводы. Почему вы не спрашиваете какие?

– Извольте. Какие, сударыня?

– Девица, равно как и ее брат – внебрачные дети герцога Алва, и вы об этом знаете никак не менее двух лет.

– Браво! – Бедный Дидерих с его жалким воображением! И бедный маркграф, то есть уже не бедный… – И что же вас натолкнуло на столь неожиданную мысль?

– Всё. – Бывшая маркграфиня победоносно улыбнулась, вырвавшийся у собеседника возглас она, несомненно, тоже истолковала. – Вынуждена признаться, осенью я выяснила об этой девице и ее семье все, что было возможно. То, что своей внешностью Селина не может быть обязана ни матери, ни якобы отцу, очевидно, оставалось понять, кто стал любовником госпожи Арамона. Особы, мягко говоря, не из красивых и не вхожей в приличное общество.