– Урфрида, вы не поняли, я не намерен возобновлять нашу связь ни сейчас, ни потом. Она была довольно приятной до тех пор, пока вы не решили стать моей женой. В Дриксен и Талиге отказы принято топить в тумане, но нам лучше прояснить все раз и навсегда, поэтому скажу по-варварски. Я не хочу связывать свою жизнь с вами, а вынудить меня на то, чего я не хочу, не удавалось еще никому. Сожалею, что вы поссорились с ее высочеством Матильдой, однако это недоразумение разрешить я вам помогу. Вы сможете вернуться в Старую Придду вместе с его высокопреосвященством без малейшего ущерба для репутации. Прощайте.

5

С партнерами Юхан вел себя честно, но честность с дурью из разных мисок лакают. От Селины Добряк подвоха не ждал, но знать, что везешь, никогда не мешает, особенно возвращаясь с вестями, от которых глаза на лоб сами лезут. Шкипер потряс расписанный какими-то травками футлярчик, услышал занятный стук и вытащил не раз выручавший его хитрый ножик. Футлярчик сдался сразу, крышка, тенькнув, отскочила, и в шкиперскую ладонь выпрыгнула брошка. Чистоту и размеры сапфира Юхан оценил с ходу, но лез-то он за другим!

Письмо – пара исписанных старательным почерком листочков, было аккуратно сложено вдвое, но не запечатано. Вот и славно!

«Дорогой господин Фельсенбург, – писала будущая «медвежья» королева, – я помню, что Вам нравится, когда я называю Вас Руппи, но на бумаге это очень трудно, к тому же я должна Вам сообщить некое известие, но сперва хочу поблагодарить Вас за письмо, подарки и за то, что Вы не повесили мастера-часовщика и его внуков, хоть они и связались с бесноватыми. Теперь эти люди будут жить в казарме под присмотром бергеров и делать то, что умеют. Выпускать их в город не станут, потому что они не слишком умны и могут наговорить всякой ерунды, а барон Райнштайнер считает это нежелательным. Я не думаю, что в Аконе есть шпионы фок Гетца, но хорошие отношения между Вами и Талигом лучше скрывать, потому что это может не понравиться Его Высочеству Бруно и Великим баронам, которые будут выбирать кесаря.