– Да, мне нравится познавать новое. Она может быть вкусной, но в соус зря положили прижаренную муку. Кримгильда умна, и ее сын должен был получить Гаунау, а теперь этого не будет. Кубьерта говорит, матери часто убивают, добывая для детей своих власть и богатства.

– Так я же сказала, Фридрих оказался каплуном и детей у Кримхильде нет, а меня она не ненавидит. – Сэль свела брови, так она делала, готовясь объяснять непонятное. – Ее высочеству интересно, и она чего-то ждет, хоть и опасается. Маршал, когда привыкал к нам с мамой, думал так же. Надо найти, куда выпускать их с Гудрун гулять. На кухнях котов держат, чтобы не было крыс и мышей, но в королевские комнаты им заходить нельзя, а нам придется жить именно там.

– Ты успела узнать многое, пока ничтожная спала.

– Что ты! Это я по дороге, мне полковник Лауэншельд рассказывал. Он очень любит его величество и хочет, чтобы у него все было хорошо, а я ему сразу понравилась, но не так, как ты господину Давенпорту.

– Ты шутишь, и я этому рада. Тебе нравится соус из красных ягод?

– Сама не знаю. – Подруга вздохнула. – Извини, пожалуйста, но у меня сейчас не выходит думать сразу о двух вещах. Понимаешь, нам будут показывать дворец, а на самом деле это на нас будут все смотреть. Это нужно, но немного страшно. Ты поняла, из чего этот соус?

– Я не готова принести клятву кровью, но там должны быть две лесные ягоды и не менее шести трав. Почему ты спрашиваешь, если думаешь о другом?

– С Кримхильде, ее высочество зовут Кримхильде, а не Кримгильда, будут дамы. Если разговор не заладится, я начну спрашивать о травах и о снах, это всегда интересно. Знаешь, в детстве я часто думала, что уеду далеко и навсегда, и вот теперь уехала… Хотя ты же уехала и раньше, и дальше.

– Я помню дом отца своего, – гоганни отодвинула странное кушанье. – И я забыла. Ничтожная росла, не зная голода и не видя звезд. Кубьерта говорила, что они есть, и я стала искать. Нам не пора шнуровать платья и причесывать волосы?

2

Ее высокопреосвященства осталась вполне довольна: высокое мрачноватое зеркало показало нечто хоть и царственное, но приличное, не копну и не мармалюцу. Гостевание в Липпе начиналось неплохо, но задерживаться у бывшего жениха дольше, чем нужно, Матильда не собиралась. Благоверного не хватало все отчетливей, причем иначе, чем прошлых любовников и даже Адриана, который, дурак эдакий, так ничего и не сказал. Не хотел про любовь, мог бы про Излом и прочие пакости, она бы поняла, а может, и помогла бы. И безгрешно, и не проворонили бы друг друга, хотя от плотских грехов Адриан не шарахался, о его похождениях только глухой не слыхал.