– Смотреть дворец, – принцесса сверкнула способными разгрызть серьезную кость зубами, – а потом поднимемся на Речную башню и полюбуемся на Липпе. Мне показалось, мы с вами вчера друг другу понравились.

– Похоже на то, – подтвердил его величество, – хоть чего б вам было не понравиться? Делить некого.

– Отец! – Кримхильде попробовала улыбнуться. – Сударыня, вы будете со мной откровенны?

– Еще как, – пообещала Матильда. – Не мое дело, но лучше б вы надели зеленое.

– Вы в самом деле так думаете?

– Не думаю – вижу.

– Я тоже вижу, но к знатным гостям надо выходить в золоте, иначе не поймут.

– Поймут! Высокопреосвященстве положено отрицать золото и взывать к скромности и прочему смирению.

– Спасибо. Жаль, разбирать волосы очень долго, но завтра я буду выглядеть лучше. Сударыня, я вынуждена вас просить разлучить во время нашей прогулки мою будущую мачеху с ее наперсницей. Удобнее всего это будет сделать в Лесном флигеле. Мне бы хотелось разговора – нет, не наедине, мы всё же во дворце, но…

– Свита во дворце – это почти наедине, – пришла на помощь алатка. – Я пригляжу за Мэллицей, но ведь нам всяко какой-никакой, а курятник положен.

Может, Кримхильде за своих дам и вступилась бы, но Хайнрих заржал раньше. Любящая дочь досадливо дернула жесткий воротник, впрочем, он мог просто царапаться. Матильда подавила смешок и подхватила одной рукой любимую накидку, а другой принцессу, вынуждая его величество открыть дверь в полную охотничьих трофеев гостиную, где честно толклись разряженные дамы, по счастью не слишком многочисленные.

3

Именуемая Кримхильде изменилась. Прошлым вечером Мэллит видела радующуюся встрече с отцом дочь, сегодня к Сэль вошла истинная медведка. Она несла на себе столько золота, сколько могла принять зрелая красота. Платье цвета спелых каштанов покрывало обильное шитье, на плечах лежало тяжелое ожерелье, а прическу удерживала могучая диадема. Гоганни не знала, что означает эта перемена, и заподозрила худшее. Дочь короля решила показать чужеземке, кто остается хозяйкой холодного дворца; это вызывало тревогу, но что могла сделать ничтожная? Лишь придвинуться к подруге, которая не украсила себя даже жемчугом.

– У меня тут скопилась прорва дел, – приведший дочь Хайнрих откровенно любовался невестой, и это тоже грозило бедами. – Кримхильде покажет тебе дворец и, если захочешь, Липпе, а вечером я зайду.

– Да, ваше величество, – Сэль присела. – Пожалуйста, не беспокойтесь о нас с Мелхен, мы все посмотрим. Вы не скажете, куда можно выпустить Маршала с Гудрун, чтобы они не потерялись и ничего не испортили?