– Регент об этом знает? – Марсель собрал волю в кулак и шагнул вперед. – Или ты преподнес ему сюрприз?

– Он догадается. – Эмиль протянул руку; злодей ничего не подозревал, ведь подозревать было нечего. – Сто лет тебя не видал!

– Я изменился и похорошел, – рукопожатие вышло излишне крепким, но не поморщиться виконту удалось, – волею великого Бакры. На редкость приятный бог.

– Вечером вам придется выпить за встречу, – впервые подала голос Франческа, – моряки, во всяком случае, выпили бы обязательно.

– Мы выпьем, – заверил Валме, усердно давя что-то тоскливо-обиженное. – Что происходит в Аконе?

– Зима. – Ответ был рассеянным, поскольку Савиньяк добрался до портрета, на каковой и уставился. Бедняга! Пробиваться к любимой сквозь снега и обязанности, пробиться и обнаружить предмет своих чувств в странной компании, где уместна разве что мать. – Простите, сударыня. Я вас не сразу заметил.

– Это неудивительно, – выказала понимание не сразу замеченная Урфрида, – ведь я во всех смыслах в тени. Зато я могу исчезнуть, не испортив будущего портрета.

– Вы меня не так поняли, – заволновался Эмиль. Армейские маневры у него явно выходили лучше. – Искусство должно быть… превыше многого, а мне с дороги в самом деле лучше…

– Выпить, – подсказал Валме, – и представиться Мэгнусу, поскольку Готти ты уже представлен. Дядюшки можешь не бояться, он в своей геренции.

– Все это очень мило, – лучшая подруга Франчески покачала головой и встала, – но позвольте северянке сделать то, о чем вы меня в своей южной вежливости никогда не попросите, а именно убраться.

– Уверяю вас, это излишне.

– И все же я это сделаю, – северянка Урфрида очаровательно улыбнулась, – надеюсь, вы с Франческой в будущем окажете мне такую же услугу. Виконт, вас не затруднит меня проводить?

– Вы задаете бестактные вопросы, – Франческа тоже улыбнулась. – Разумеется, виконт поступит, как пристало мужчине и кавалеру.

– Все слышали? – Марсель обвел собравшихся взором, хотелось бы верить, что гордым. – Сударыня, я к вашим услугам.

Сударыня не ответила – целовала лучшую подругу в щечку. Эмиль так и торчал у мольберта, несчастный художник окончательно забился в угол, и только графиня спокойно допивала шадди. Семейные идиллии в посторонних не нуждаются, как, впрочем, и семейные скандалы.

Закончив с поцелуем, Урфрида что-то шепнула Франческе на ушко, нежно сжала ее руку и поплыла к выходу; обогнать ее и открыть дверь было проще простого.

– Я рада, – поспешила сообщить спутница. – Чужое счастье всегда радует и помогает дожидаться своего. Если вы в самом деле готовы меня провожать, давайте обойдем вокруг дворца. Я отчего-то стала уставать от лестниц, и потом здесь несколько душно.