– Балда, зачем оно тебе? А ну поскакали!

Мориск и полумориск наметом летят к холму! Кан быстрее и выносливей, но Дракко не желает отставать и не отстает. Бьющий в лицо ветер пахнет свежей травой. Какое же это счастье, когда ветер не несет дыма, воплей, набатного гула, запаха крови!

Эту кровь уже смыло в небо… Эти слезы высушил ветер…

Вот и вершина, и как же здесь быстро светает! Серебристые от росы травы перекатываются ленивыми волнами. Красиво, но трава? Когда она выросла, был же снег…

3

– Видите, – устало улыбнулась Урфрида. – я была права. Маршал Эмиль не мог не вернуться.

– Надеюсь, – герцогиня держалась заметно бодрее дочери, – Арлине лучше?

– Да, иначе бы я ее не оставил.

– Мужчины дома Савиньяк всегда знают, где они нужны именно сейчас, – вздохнула бывшая маркграфиня. – Те, кто связывают с ними свои жизни, должны это понимать и не сетовать, оставаясь надолго в одиночестве.

– Это должны понимать все женщины, связавшие свою жизнь с военными, – обрадовал Дорак, навоевавший за свою маршальскую жизнь как бы не меньше малыша Арно. – Герцогиня, вы со мной согласны?

– Меня следовало спросить об этом перед свадьбой, – хозяйка дома покачала головой. – Моя жизнь с Рудольфом начиналась странно, пусть потом все и обернулось к лучшему. Я искренне надеюсь, что ни госпожа Скварца, ни ваша избранница, Чарльз, не пожалеют о своем выборе.

– Благодарю вас, – странным голосом откликнулся Давенпорт, и Эмиль смутно припомнил, что капитан влюблен не то в приемную дочь Вейзелей, не то в новую гаунасскую королеву.

– Вы ведь ищете госпожу Скварца? – Георгия что-то почувствовала и сменила тему. – Она в большом зале, присматривает за нашими девочками. Так мило…

Эмиль торопливо согласился, что это мило, однако герцогиня Ноймаринен ошиблась – это было не мило, это было прекрасно до умопомрачения! Словно бы уставшие свечи, музыка, прихотливые тени, несколько кажущихся призрачными пар и две женщины на фоне черного бархата.

Рыженькая фрейлина что-то говорила, Франческа слушала, и на ее плечах плясали снежные искры. Дочери Рудольфа в цветах Ариго выглядели неплохо, но звездой Старой Придды стала Франческа. Той самой, утренней, которую в ночь Весеннего излома нужно во что бы то ни стало дождаться!

– Рыжая – старшая внучка Манрика, – своим объяснением Давенпорт разбил сказку, как неуклюжий гость бьет хрусталь. – Иоланта. Норов жуткий, но ваша матушка и герцог ей покровительствуют.

– Вы не упомянули Валмонов в моем лице, – подкравшийся сзади Валме придерживал за локоток улыбающуюся шатенку. – О младшей баронессе Хейл вы слышали, а теперь можете еще и видеть.