– Я про младшую тетю, – объяснила девица. – Она ведь чуть не вышла замуж в Надор.

– Мне говорили, – не стал скрывать немало повозившийся с Лараком Валме. – Благородный Эгмонт принес любовь в жертву собственной бабушке и тем невольно спас вашу тетю, хоть и причинил ей некоторое огорчение. Насколько я смог понять, кратковременное.

– Огорчение? – удивление часто тянет запить или заесть, Айрис выбрала второй способ. – Да папа ей всякий раз припоминает, как она плясала, когда письмо от этого… уже не жениха получила…

– Я тоже буду плясать, – пообещала Иоланта, – если меня к дедушке отпустят.

– Преждевременно, – одну из любимых отцовских фраз Валме подкрепил «Девичьей слезой». – Айрис, если история пляшущей тетушки не является страшной тайной, поведайте.

Тайной история не являлась, по крайней мере от собутыльников. Девица Хейл мило прихлебывала кэналлийское и рассказывала воистину чудовищные вещи. Для здравого смысла чудовищные. Началось все опять-таки с фрейлин, в числе коих успело перебывать множество будущих теток, матерей и бабушек. Будущие герцогиня Окделл и баронесса Хейл тоже хлебнули дворцовых лимонадов, но им это не повредило. Дамы пронесли девичью дружбу через всю жизнь, чему немало способствовали соседство и вечно обретавшиеся на войне мужья. Когда одна обзавелась внуком, а другая – парой внучек, подружки решили породниться. При этом слегка раздраженная бесхребетностью наследника рода герцогиня решила подвигнуть его на борьбу за свое чувство. Замысел казался беспроигрышным, поскольку Эгмонт в подобранную бабкой супругу влюбился по уши. Безответно, правда, но этого ни он, ни старая герцогиня не знали.

– Айрис терпела, – племянница словно бы извинилась за тетю, – из-за бабушки и вообще… Мы же дружили семьями, а что уехать далеко от дома – это здорово, Айрис тогда не понимала. Ей с женихом было скучно, но так ведь у многих…

– Замуж выходят, когда надо, – Иоланта с жалостью покосилась на подругу, – а все эти сюсечки… Сплошное вранье!

– Сюсь омерзителен, – живо согласился Марсель, доставая из ближайшей корзины последнюю бутылку, – но он живет в гайифских часах, а их всегда можно сбросить в пропасть. Баронесса, вы остановились на самом интересном. Вдовствующая герцогиня Окделл, заболев, поссорилась с подругой и расстроила помолвку? «Слезы» заканчиваются, но есть целая дюжина «крови».

– Неважно! – Айрис отмахнулась, задев шаль Франчески, та упала. Можно было бы и поднять, но Валме оставил, как есть. – Отцовская бабушка не ссорилась, наоборот… Она хотела, чтобы они обручились до смерти бабушки… другой. И старая герцогиня хотела дожить до помолвки, только этот… Эгмонт ничего не понял! Ему сказали, что жениться надо быстро и на достойной девице. А он решил, что мы не подходим, потому что бароны, и то с Двадцатилетней, а бабушка…