– Ох! – большой король прижал Сэль к себе и засмеялся. – Ох, горностайка… Ну будет тебе место дурной смерти, не найдем, так сами устроим, только праздник-то зачем портить? Савиньяку еще ехать и ехать, успеется!

5

Здравый смысл, как его понимали Рудольф с Вольфгангом, требовал убраться, пока на голову не рухнул потолок вместе с сияющим небом, но Савиньяк последнее время все сильней доверял собственному чутью, и оно выручало. Увести армию от обвала он сумел, потому что поверил сперва в угрозу, а потом в спасительность ничем не примечательной горной тропы. Сейчас он верил галерее, вернее ее раздувшемуся не хуже шеи капюшонной змеи началу, и не желал упустить то, что стремительно приближалось. Что именно, Ли не представлял, потому и ждал, стараясь даже не моргать, только глаза все равно не успевали. Как во сне, когда весна мгновенно сменяется осенью, где-то потеряв лето.

Савиньяк не забыл окончательную погибель Гизеллы, представлял он и уход Джастина и Удо Борна, но оставшееся от «Сильвестра» пятно умудрилось растечься в продольную туманную полосу, слизавшую стремительно осыпающиеся полотна вместе с рамами. Затем настал черед пола. Строгий мозаичный орнамент пошел рябью, черное шарахнулось от белого и раздалось в стороны, оставив посредине сверкающую дорожку, похожую на след несущейся по заливу кецхен, да и сама галерея распрямилась. Теперь от трона, к которому поднялся Ли, стал виден убивший своего дракона Франциск. Мраморный марагонец пристально смотрел на больше не притворявшуюся картиной фреску с двумя всадниками: Рокэ и успевшим оседлать Грато Валме. Мориск, кажется, не возражал, Ли – тем более. После Октавианской затеи Алве понадобятся друзья, и хорошо бы фреска оказалась предсказаньем, но, увы, изломные видения пока были чем угодно, но не пророчествами.

Серебристая дорожка замерцала, ожидаемо сужаясь, хотя проскочить к камину все еще было можно. Сердце заколотилось быстрее, но Савиньяк остался на месте, только посмотрел вверх: потолок больше не опускался, зато начали изгибаться стены, норовя образовать кольцо вокруг не то трона, не то уже алтаря. Пока это напоминало пару гигантских подков, слепую и обычную, с конными портретами вместо дырок для гвоздей. Лица всадников скрывали гальтарские маски… Нет, эти маски и были лицами! Безупречными и спокойными.

«Подковы» сближались, неторопливо вращаясь вокруг трона; порой в разрывах можно было разглядеть пылающий город. Кажется, это было единственным, что здесь не менялось, кажется, там был восток. Ли ждал, а стены кружились, как и голова; тянуло закрыть глаза, но он остался здесь, чтобы смотреть. Полукружья почти сошлись, но между ними что-то виднелась. Ветка. Та самая, что была у «Сильвестра». Она лежала на сияющем мраморе. Она мешала.