Иногда приходится решать быстро. В два прыжка догнав «кардинала», Ли с дворцовой улыбкой подхватил его под руку, увлекая прочь от вожделенной картины. Пальцы ощущали обычное человеческое тело, однако жа́ра, который исходил от затянутого в галерею Эмиля, не чувствовалось. Чем бы ни являлся «Сильвестр», «горячим», то есть живым, он точно не был.

– Ваше высокопреосвященство, я хотел бы вам кое-что показать.

Сильвестр почти наверняка бросил бы в ответ: «показывайте», в крайнем случае велел зайти позднее или ждать приглашения. Черный клирик с вишневой веткой ответом маршала не удостоил, хотя вырываться или нападать он тоже не пытался. На выходе в основную галерею Ли наскоро обернулся: упорно неузнаваемые носители веток тянулись за вожаком, как нитка за иголкой, разглядеть за ними нарисованный кабинет не получилось, только блеснул на солнце угол рамы.

Свет стал еще ярче, впитывавший солнце белый мрамор камина сиял, как в полдень сияют стены алвасетских дворцов. Ноздри защекотал смолистый запах, черный спутник попробовал замедлить шаг, и Ли уступил. Чтобы проверить, всё ли на месте. Обе скульптуры – и Победитель Дракона, и повторявший победителя Алисы кардинал – были целы, зато ощутимо прибавилось дров: теперь они лежали не только внутри камина, но и возле него, частично загородив длинный драконий хвост. Следующий взгляд пришелся вверх; за прошедшие минуты потолок успел еще немного опуститься, до половины «съев» неширокую меандровую полосу, но галерея все еще была много выше дворцовых залов. Если так пойдет и дальше, можно проведать «Грато» и вернуться, но «Сильвестра»-то куда девать? Кардинал уже изображен на двух полотнах, что ему мешало появиться на третьем? Не сама же галерея, хотя… Когда им с Эмилем исполнилось шесть, отец «назначил» коридор на втором этаже Сэ рекой Хербсте, «форсировать» ее было весело, но что за правила игры здесь и кто с кем играет? «Кардинал» с Савиньяком, Савиньяк с «кардиналом», пока еще непонятное нечто с обоими?

Камин и стены ожидаемо безмолвствовали, спасибо хоть шаги мозаичный пол не глушил.

– Ваше высокопреосвященство, вы знаете, что произошло с его величеством?

С величеством, которого не оказалось ни на одном портрете, как и Катарины, и малыша короля… А картины на правой стене вовсе поблекли, так что мысль перебраться на новое полотно не столь уж и глупа, но зачем для этого ходить гуськом?

– Ваше высокопреосвященство…

Лионель ничего не почувствовал, рука все так же сжимала чужой локоть, но это уже был не «Сильвестр». Королева Бланш, урожденная графиня Маран, огромной улиткой волочила по полу алый шлейф, темные с проседью волосы прижимала вдовья корона без камней, губы были поджаты, взгляд прикован к приближающемуся пейзажу, довольно-таки посредственному.