— Назови свое имя, зури, — приказал Кор. Говорил он по-лервенски достаточно чисто. Я решил ничего не скрывать — какой смысл?

— Ландзо.

— Номер?

— У меня нет номера. Я родился в Лервене, но потом убежал, и номер мне удалили. У меня есть фамилия — Энгиро.

— Ландзо Энгиро, — повторил Кор, занося, видимо, мое имя в базу данных, — возраст?

— Двадцать шесть лет.

— Ты — пилот этого детища Неизреченной Грязи, и ты сжег завод в Луриэ и уничтожил часть нашей биологической фабрики? — спросил Кор. Я ответил утвердительно.

— Какую роль в экипаже выполняли двое других лервенцев? — резко спросил Кор.

— Они должны были меня охранять, чтобы я не сбежал и выполнял задание.

— Откуда же ты явился, зури?

— Я жил на Квирине. Захотел повидать Родину, ведь я родился в Лервене. В Лервене меня поймали и силой заставили выполнять боевое задание. Квирин к этому не имеет никакого отношения, — добавил я поспешно.

— Эта машина Люцифера, на которой ты летал — произведена на Квирине?

— Да, — ответил я, — это моя личная машина. Я приобрел ее и на ней хотел повидать Родину.

— Но такая машина не может самостоятельно преодолеть расстояние между Квирином и нашим миром, — заметил Кор.

— Да, — согласился я, — меня доставили друзья на большом корабле, по моей просьбе. Через два месяца они должны меня забрать. Если я не поднимусь на ландере, они улетят.

Можно, конечно, наоборот, припугнуть их квиринским оружием. Но мне этого не хотелось делать. Не хотелось впутывать ребят и вообще — Квирин. Если меня убьют, это чисто анзорийское дело. Все это, от начала до конца, придумано мною. И если кто-то из-за этого должен пострадать, то только я один.

Я жалел даже о том, что связался с Валтэном — лучше бы ему всего этого не знать… Ведь теперь они будут искать меня, и рисковать собой. В успех этого поиска я все равно не верю.

— В общем и целом мне известно о тебе все, зури, — холодно сказал Кор, — ты умрешь…

Он поднялся из-за стола, оказавшись довольно крупным и грузным мужчиной. Подошел ко мне, держа в руке какой-то металлический предмет вроде короткого копья. Приставил это копье к моей грудине острием.

Признаться, я все-таки ждал какой-то преамбулы. Камеры смертников там, зачитывания приговора, эшафота, завязывания глаз, предсмертной молитвы… ну хоть слов каких-нибудь. Но что меня просто вот так зарежут, как куренка… Я стиснул зубы от ужаса. Кор погружал орудие в мое тело. Вначале я отшатнулся, но двое охранников тут же подхватили меня сзади. Копье двигалось очень медленно… боль была невыносимой. Я явственно ощутил, как рвется кожа, как начинает течь кровь… И вот это — УЖЕ ВСЕ?! Вот сейчас Я УМРУ?! Этого не может, просто не может быть… о, как больно, как невыносимо! И в этот миг другая, ужасная мысль вдруг пронзила меня — я только что убил огромное количество людей, не подозревавших обо мне, не успевших подумать и подготовиться к смерти… Сейчас в Бешиоре день, все рабочие были на местах. Я уничтожил целый завод и еще часть биофабрики. Да, я лервенец, идет война — но что за чушь, какой я лервенец на самом деле… я должен был умереть и не соглашаться на эту гнусность. Почему, почему я не поступил так? Невозможно поверить, но эта мысль была до того явственной, до того пронзительной, что и собственную смерть я перестал ощущать. Я думал совсем о другом, умирая… Я чувствовал невыносимую боль, меня надевали, точно цыпленка, на вертел, но боль существовала как бы отдельно от меня — я был в тот миг ВИНОЙ.