В антракте публика рассредоточилась по вестибюлю, попивая освежающие напитки. Дамаск маленькими глоточками потягивал вино из бокала, в то время как самые разные высокопоставленные особы подходили к Палпатину, чтобы пожелать ему удачи на предстоящих выборах. Прочие уважаемые персоны взирали на Дамаска с почтительного расстояния, словно на призрака былых времен, который этим вечером нежданно-негаданно явился к ним во плоти. Дамаск опустошил уже второй бокал, когда мерцающий свет в вестибюле возвестил о завершении антракта. Пестаж заверил его, что кое-кого из недругов Палпатина в Сенате ждет неприятная встреча по пути домой; другие будут слишком пьяны или одурманены наркотиками, чтобы явиться на утреннюю сессию. Никто не умрет, хотя отдельные лица получат недвусмысленные угрозы. И все же Дамаск по-прежнему волновался за исход голосования…

После представления они с Палпатином присоединились к избранной группе политиков, включавшей Орна Фри Таа и Маса Амедду, за поздним ужином в частном банкетном зале в «Манараи».

Потом они вернулись в пентхаус Дамаска.

* * *

Плэгас отпустил на ночь Солнечную гвардию, и двое ситов наконец сбросили плащи. Единственным – с натяжкой – разумным существом, которое еще оставалось помимо них в просторных апартаментах Дамаска, был дроид 11-4Д. Этим вечером он исполнял роль слуги, разливая вино в дорогие бокалы.

– Салластанское, – прокомментировал Плэгас, поднеся бокал к свету и легонько встряхивая его вместе с пурпурно-красным содержимым. – Почти полувековой выдержки.

– Тогда тост, – провозгласил Сидиус. – За кульминацию долгих лет строительства блестящих планов и воплощения их в жизнь.

– И за триумф, который ждет нас завтра. День, когда «Правило двух» превратится в «Правление двух»!

Они залпом осушили бокалы, и 11-4Д тут же наполнил их заново.

– Только благодаря вам, Дарт Плэгас, наш путь был пройден до конца, – молвил Сидиус, усаживаясь в кресло. – И я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши надежды и исполнить свое предназначение.

Плэгас принял комплимент как должное – без тени гордости или смущения:

– Благодаря моим наставлениям и твоей харизме мы скоро приступим к финальному действию Великого плана. – Откинувшись на спинку дивана, он знаком велел 11-4Д открыть вторую бутылку марочного вина. – Ты уже думал, что скажешь завтра?

– Я заготовил несколько реплик, – признал Сидиус. – Испортить весь сюрприз?

– Почему бы и нет.

Сидиус подобрался:

– Для начала я скажу им: пусть мы, сенаторы, и держим Республику на плаву почти тысячу лет, мы не добились бы таких успехов без помощи лиц, чьи деяния по большей части не видны невооруженному глазу. И сегодня пришла пора исправить эту несправедливость.