Политологи вовсю толковали о том, как скажется его избрание на ближайших перспективах государства. Успех Набу в сражении с Торговой Федерацией, достигнутый без привлечения наемников или республиканской интервенции, немедленно привел к пересудам о том, что другие планеты вполне могут последовать примеру Набу и завести собственные военные силы, дабы бросить вызов галактическим консорциумам. Как же, в таком случае, повлияют события на Набу на политику верховного канцлера в отношении Корпоративного союза и других картелей? Будет ли пересмотрен законопроект о налогообложении зон свободной торговли и о наращивании дроидных армий? Приведет ли усиление давления на картели к их вероятному отделению от Республики? И может ли так случиться, что целые звездные системы присоединятся к этому исходу?

К выборам было приковано столько внимания, что другие новости, которые в иное время посчитали бы громкими, в сущности, так и остались незамеченными. Взять, к примеру, скоропостижную смерть финансиста-затворника Хего Дамаска. Поспешно составленный некролог содержал несколько общеизвестных фактов из его жизни, но ни слова не было сказано о той закулисной роли, которую он сыграл в формировании республиканской истории. Члены Межгалактического банковского клана не раскрывали время и место его похорон и не желали делиться сведениями о местоположении многочисленных финансовых активов Дамаска, которые он держал не только на Муунилинсте, но и на десятке других планет. Не для протокола многие отмечали, что могут пройти десятилетия, прежде чем будет распутан клубок его коммерческих предприятий и деловых связей.

* * *

После того, как завершилась битва на Набу – поражением, как оценивал ее сам Палпатин, – у него не было времени купаться в лучах славы, празднуя свой триумф. Первое, что он сделал, официально вступив в должность, – отправился на родину, чтобы поздравить королеву Амидалу и ее новых союзников гунганов с этой удивительной победой.

Лишь прибыв в Тид и узнав о том, что Дарт Мол был побежден джедаями в сражении на генераторной станции, Палпатин понял, откуда взялось это чувство потери и неодолимого одиночества, которое он испытал после убийства Плэгаса. Он мог бы расспросить одного из тех джедаев, что прибыли на Набу, каким образом забрак исхитрился убить мастера фехтовальных искусств и пасть от руки куда менее испытанного бойца, но ему совсем не хотелось этого знать и, как итог, рисовать картину боя у себя в голове. Все же он испытывал огромное удовлетворение, стоя рядом с Йодой, Мейсом Винду и другими мастерами и наблюдая за тем, как тело Квай-Гона Джинна предают огню. Зная, что этот джедай стал лишь первой жертвой войны – уже объявленной, но еще не начатой; войны, на которой десять тысяч джедаев последуют за Квай-Гоном в раннюю могилу…