— Ну же! — окликнул Гавбеггер. — Или мне весь день ждать?

— А почему бы и нет? — хихикнул плывун-колокольчик с забора. — Мне казалось, ты бессмертный.

Это вызвало громкий смех, так что Гавбеггер решил не спускать такое наглой птице с рук… то есть, с крыльев. При общении с хамом всегда надо брать его за самое что ни на есть живое — собственно, он всегда действовал согласно этому девизу.

— Что-то у тебя перья на хвосте грязные какие-то, а, птичка? Ты что, пачкаешься в постели?

Остальные птицы рассмеялись так громко, что на землю обрушился целый град снесенных яиц, а птичка-обидчик бросила на Гавбеггера такой злобный взгляд, что тот даже порадовался перспективе быть убитым через несколько минут.

Тор наконец завершил свои дела в углу ринга и встал с Мьёльнира, на котором сидел.

А вот и мы. Давно пора бы.

Бог-Громовержец превосходил Гавбеггера ростом раза в четыре, но ни медлительности, ни неповоротливости ему это не добавляло. Двигался он, правда, так, будто опасался что-то по неосторожности сокрушить.

Должно быть, я здесь единственный, кто не боится этого парня, подумал Гавбеггер и тут же поправился. Я и Библброкс — единственные, кто не боится этого парня. Библброкс, вероятно, думает, что сможет выиграть этот поединок.

И тут произошла очень странная вещь. С каждым шагом, что делал Тор по обугленной земле, он, казалось, становился все меньше и меньше.

Марево от жары, подумал Гавбеггер. Наверняка это из-за нее.

Но это было не марево. Тор действительно уменьшался, и ко времени, когда дошел до перекрестья выжженного на земле «X», рост у Бога-Громовержца сделался такой, что его вряд ли пустили бы на большую часть ярмарочных аттракционов без сопровождения взрослого.

— Эй, — произнес он. — В чем дело?

Гавбеггер удивленно заморгал.