Капитан, некогда дородный великан, усох до состояния огородного пугала, но до сих пор оставался образцом для своих подчиненных. Когда работа спорилась, глаза его светились зеленым огнем, когда команда начинала халтурить или боцман дурно обращался с матросами — багровым. Команда любила его и пошла бы за ним хоть в ад, стоило бы ему скомандовать.

Звали его Эддон Чё, и сегодня наступил день, когда он мог наконец завершить работу, доставшуюся ему еще от отца, и, возможно, пожить немного своей жизнью.

— Штурман, повтори, — скомандовал он юному Вишналу Ли-Сенцу. Тому едва исполнилось семнадцать, но он уже считался отличным пилотом.

— Мы на месте, капитан. В этом нет ни малейшего сомнения. Орбита странновата немного, но атмосфера пригодна для дыхания.

Чё кивнул. Что ж, отлично — значит, приземлившись, можно будет не спешить со взлетом.

— Хорошо. Сажайте корабль. Поосторожнее с компенсатором, перебросьте всю энергию до последней искры в идентификатор.

Ли-Сенц поперхнулся.

— В идентификатор? Боже праведный. Вы уверены, капитан?

— Уверен, — сурово ответил Эддон Чё. — Второй попытки у нас не будет. А теперь приземляйтесь.

Ли-Сенц хрустнул пальцами и взялся за рычаги ручного управления.

— И да хранит нас Гарантия Неповреждаемости, — произнес он.

Две сотни голосов шепотом повторили его молитву.

Толпа на поверхности Бабули ощущала себя несколько обманутой. Перко Сент-Уоринг Крап, перебрав кофе, так и вовсе показывал себя с необычной и не самой привлекательной стороны.

— И это все? — вопрошал он. — Конец спектаклю? Срам, да и только. Жалкое зрелище.

Хиллмена Хантера увиденное тоже не особенно впечатлило.

— То есть удар, конечно, хороший — прямой такой, быстрый. Но этот парень, на которого ставят сыроманты, лезет обратно. И что мне с этого толку?

По лицу Баффа Орпингтона текли слезы.

— Он все как надо сделает. Подождите, сами увидите. Тор просто разогревается, только и всего. Физкультурная, так сказать, разминка.

— Ему стоит разминаться побыстрее, пока нам всем не пришлось поклоняться Сыру.