— А вот еще… — сказала она.

Что «еще»? — хотел спросить Артур. Что было до этого «еще»? Расскажи мне все по порядку.

Он хотел сказать эти слова экзотической, но все-таки знакомой Фенчёрч, но когда поднял руку погладить ее по щеке, увидел, что пальцы его сделались прозрачными.

Что? Ох, нет. Нет.

На него накатила волна тошноты, колючего статического заряда, пронизавшего все его члены и окутавшего туманом сознание.

Плюральная зона, догадался он. Людям из плюральных зон нельзя путешествовать через гиперпространство. Их может зашвырнуть куда угодно.

Артур увидел, что Фенчёрч протягивает к нему руки. Ее прекрасные губы сложились, чтобы позвать его, а потом она стала стремительно удаляться от него по разноцветному гибкому туннелю.

Это не она удаляется, понял Артур. Это я. Я удаляюсь.

Галактика завертелась вокруг него, и ничто не защищало его нагое тело от холода и излучений, и все же он не умер и даже не испытывал боли, просто испарялся по мере того, как гиперпространство уносило его все дальше от жизни. В конце концов зрелище окружающего мира стало невыносимым, и Артур закрыл глаза, что не изменило ровным счетом ничего, поскольку веки тоже сделались прозрачными, и он попытался сосредоточиться на единственном месте, где испытывал подлинный покой. Он старательно воссоздал в уме все до единого бамбуковые стволы, из которых складывалась его хижина, и каждый белый камешек, лежавший на стыке песка и воды. Он не думал ни о бешено клубящихся туманностях, ни о красных звездах, вышвыривавших в космос щупальца протуберанцев. В общем-то он редко думал о таких вещах, поэтому очень скоро они стали единственным, о чем он мог не думать.