Взяв себя в руки, она услышала, как гигант продолжал:

— Кроме того, наилучший из всех Сетов Митчеллов просто казался хорошим образцом и к тому же неопасным.

Сет Митчелл продолжал говорить спокойным голосом:

— Я уже сказал, чем бы это ни обернулось. Он взглянул на женщин.

— Поскольку Сеты остаются вариантами кристалла, сейчас они не в большей опасности, чем были бы, если бы это существо выполнило свои угрозы. То же самое, вполне возможно, относится и к Сету в “кадиллаке” и убитой в Нью-Йорке Эдит.

Он продолжал, обращаясь к Шалилу:

— Аштаров лучше всего вернуть в их время.

Наступила секундная пауза, и выражение глаз великана на мгновение изменилось, как если бы он размышлял.

— Готово, — наконец сказал он.

Эдит взглянула туда, где только что находился Аштар. и почувствовала, как к горлу подкатился комок. Усилием воли она опять взяла себя в руки.

Аштар исчез.

Усмехнувшись, Шалил посмотрел на лучшего из всех возможных Сетов Митчеллов и произнес:

— А ведь ты неплохо воспользовался кристаллом, правда? — Он понизил голос почти до шепота. Его лицо выдавало напряжение, как будто он к чему-то прислушивался.

— У тебя одна… две… три, нет — четыре корпорации!

— Я оставил бизнес, когда заработал десять миллионов, — отозвался Сет. Он повернулся к Эдит и пояснил извиняющимся тоном: — Я даже не знал, зачем мне так много денег, раз я не смогу их потратить. Но я поставил себе цель и добился ее.

Не став дожидаться ее ответа, он повернулся к великану

— Все Сеты Митчеллы являются результатом того, о чем мечтал мальчик в зависимости от той информации, которой он располагал. Он без сомнения замечал, что на свете существуют налоговые инспекторы, адвокаты, бродяги и полицейские. А в таком курортном городке, как Харкдэйл, появлялись весьма обеспеченные люди из Нью-Йорка. В конечном итоге это привело к тому, что, пока их не дезинтегрировали, сейчас есть ковбой Сет Митчелл, африканский охотник, капитан дальнего плавания, пилот самолета и, не исключено, несколько удачливых преступников.

Немного помолчав, он продолжил:

— Мне кажется, что вы этого не поймете. Ведь там, откуда вы пришли, нет маленьких мальчиков. Я прав?

В глазах гиганта впервые промелькнула нерешительность.