– Послушайте меня,– сказал Джайлс, собрав рабочих в центральном отсеке,– и постарайтесь понять. Мы оказались одни в межзвездном пространстве, и только шлюпка может помочь нам когда-нибудь увидеть Землю. Если мы выживем, то должны благодарить за это капитана и инженера. И не отворачивайтесь! Вы должны переосмыслить многое из того, что считаете само собой разумеющимся. Замкнутый цикл конвертора – всего лишь упрощенный замкнутый цикл Земли... Смотреть на меня!

Лица повернувшихся к нему были бледны. Максимум того, что ему удавалось – это заставлять их исполнять его команды. Но сможет ли он приучить их думать терминами чужого окружения? Он должен попытаться.

– Преодолевайте свои чувства. Моторы нужно было отремонтировать. Это непреложный факт. Инженер должен был выйти и отремонтировать их. Это другой факт. Это стоило ему жизни, и капитан, чтобы вещества его тела не пропали даром, а пошли на пользу нам, людям, а не существам его расы, положил тело в конвертор, чтобы могли расти ягоды ИБ. Это тоже факт. Это факты, а не точки зрения, которые вы вольны выбирать, принимать или отказываться. Если вы не будете принимать их как должное, вас ждет единственный и последний факт – вы умрете.

– Чтобы он выжил...– пролепетал кто-то.

– Кто это сказал? Эстевен? – Джайлс взглянул на говорящего. В отличие от прочих он не был бледен и даже слегка покраснел. В глазах Эстевена горел вызов.– Что ты имеешь в виду – кто должен выжить?

– Да он – капитан! – громко сказал Эстевен.– Он тоже питается ягодами, как и инженер. Вот он и запихнул того в конвертор, чтобы выжить самому, Ваша Честь!

Последние два слова прозвучали просто дерзко, но Джайлс не обратил на это внимание. Он приводил в порядок свои собственные мысли: он забыл, что рабочие считают капитана мужчиной. На мгновение он представил, что было бы, если бы он сказал рабочим правду, но тут же отбросил эту мысль. Чем меньше на корабле замешательства и удивления, тем лучше.

– Альбенаретцы понимают смерть не так, как мы, Эстевен. И ты знаешь это. Капитана заставляет действовать лишь чувство долга, а не личное благополучие.

– Извините, Ваша Честь,– обычно спокойный и смирный Эстевен вел себя почти враждебно,– но вы уверены в этом? «Пора его осадить»,-решил Джайлс.

– Если я говорю что-либо, Эстевен,– строго сказал он,– ты должен считать само собой разумеющимся, что я уверен в этом, иначе я бы этого не говорил. Теперь же, если не хочешь сказать мне что-либо более содержательное, сиди спокойно и помалкивай. Понятно?

– Да, Ваша Честь...-вся его воинственность исчезла, и он вновь погрузился в свою задумчивость.