Удивленный Джайлс прислушался повнимательнее. Постепенно он определил, что звук исходит от соседней с ним койки – единственной, кроме его собственной койки в первом отсеке.

На ней лежал спящий Хэм, его кулаки были прижаты к лицу, тело скорчилось. Спит ли он? Джайлс встал и подошел к изголовью койки Хэма.

Огромный рабочий молча кричал. Могучие кулаки закрывали лицо, а рот был заткнут тканью, покрывавшей койку.

Он лежал, заткнув рот тканью, закрыв лицо кулаками, и слезы текли из-под его плотно сжатых век.

Джайлс содрогнулся.

– Хэм,– тихо позвал он.

Рабочий не прореагировал.

– Хэм,– так же тихо повторил Джайлс, но с большей настойчивостью. Хэм открыл глаза и уставился на Джайлса то ли в удивлении, то ли в ужасе.

– Хэм, что случилось?

Хэм потряс головой, так что слезы растеклись по щекам. Джайлс в недоумении сел рядом с койкой рабочего и приблизил губы к уху Хэма.

– Хэм, расскажи мне, что случилось?

Тот снова покачал головой.

– Ты можешь,– все настойчивее требовал Джайлс.– Что-то тебя беспокоит. Что это?

Хэм вытащил изо рта ткань настолько, чтобы выдохнуть:

– Ничего.

– Не может быть «ничего». Посмотри на себя. Ну, что тебя расстроило? Или кто?

– Я болен,– прошептал Хэм.

– Болен? Сейчас? Чем?

Но Хэм вновь засунул кляп в рот и не отвечал.

– Хэм,– мягко сказал Джайлс,– когда я задаю тебе вопрос, ты должен отвечать. Что у тебя болит? Живот?