— Привычка детства. Когда абсолютные незнакомцы пытаются меня прикончить, я чувствую себя как дома. — Ему в голову пришла мысль, заставившая его мрачно ухмыльнуться. — Знаешь, меня впервые пытаются убить из-за того, что я собой представляю, а не из-за моих родственников! Я тебе когда-нибудь рассказывал, что сделал мой дед, когда мне было…

Она прервала его болтовню, вздернув подбородок:

— По-моему, мы пришли…

Майлз проследил за ее взглядом. Он действительно не в форме: она заметила того, кто пришел с ними встретиться, раньше него. На приближавшемся к ним с вопросительным выражением лица мужчине был модный земной костюм, но волосы были подстрижены барраярским военным ежиком. Наверное, рядовой. Офицеры стриглись, как правило, чуть менее строго, в стиле римских патрициев. Майлз вдруг понял, что ему пора подстричься: спускавшиеся на воротник волосы защекотали шею.

— Милорд? — проговорил мужчина.

— Сержант Барт? — спросил Майлз.

Кивнув, мужчина перевел взгляд на Элли:

— А это кто?

— Моя охрана.

— А!

Губы чуть заметно сжались, а глаза расширились, выразив некоторую долю насмешки и презрения. Майлз почувствовал, как у него напряглись мускулы шеи:

— Она великолепно знает свое дело.

— Я в этом не сомневаюсь, сэр. Пройдемте Со мной, пожалуйста.

Он повернулся и повел их за собой.

За своей невозмутимой маской он смеялся над ним: Майлз был уверен в этом, даже глядя ему в затылок. Элли, почувствовавшая только, что атмосфера внезапно стала напряженной, бросила на него расстроенный взгляд.

«Ничего страшного», — тоже взглядом постарался ответить ей Майлз, продевая ее руку под свой локоть.

Они прошли за своим проводником по магазину, потом спустились по лифтовой шахте, потом по какой-то лестнице. Подземный служебный уровень оказался лабиринтом туннелей, трубопроводов и оптических кабелей. По оценке Майлза, они миновали пару кварталов. Их проводник открыл замок, приложив к нему ладонь. Еще один короткий туннель привел их к новой двери. Возле нее сидел охранник — подтянутый барраярец в зеленой парадной форме. Он поспешно вскочил с кресла за комм-устройством и еле удержался, чтобы не отдать честь их одетому в гражданское проводнику.

— Мы оставляем здесь свое оружие, — сказал Майлз. — Все. Я имею в виду — действительно все.

Элли удивленно приподняла брови, комментируя резкое изменение речи Майлза: с монотонного бетанского чуть гнусавого выговора он перешел на теплые гортанные звуки своей родной барраярской речи. А ведь она редко слышала, чтобы он говорил по-барраярски: который из его выговоров покажется ей напускным? Однако мнение сотрудников посольства было совершенно очевидно, так что Майлз прокашлялся, чтобы его связки лучше подготовились к новому звучанию.