Бернард Бикль задумчиво нахмурился.

— Сэр Генри Риксон… или Зиберт Хольгенесс.

— Конечно! Я и забыла про него, — призналась дама Изабель, — а ведь еще есть этот волшебник — молодой Ярвис Акерс.

Роджер вернул свой взгляд к кругам на скатерти. Если сэра Генри Риксона еще можно было бы посадить в заточении на каком-нибудь далеком необитаемом острове, то с дюжиной других справиться было бы весьма проблематично.

Наконец дама Изабель взглянула на племянника.

— А теперь, Роджер, давай-ка поговорим, что нам делать с тобой.

— Ну, — начал Роджер, — я почти уже решил отправиться с вами на «Фебе».

Дама Изабель энергично тряхнула головой.

— Это невозможно, Роджер. Я уже говорила сегодня твоей подруге мисс Росвайн, что на корабле и так мало места.

Роджер ничего другого и не ожидал.

— Я думаю, ты должна принять хотя бы мисс Росвайн. Она чрезвычайно талантлива.

— Сомневаюсь. И вообще, что это за девушка, Роджер? Что тебя с ней связывает?

— Ничего не связывает. Я просто случайно узнал, что она компетентный музыкант и…

— Пожалуйста, Роджер, не надо рассуждать о вещах, в которых ты ничего не смыслишь.

* * *

На следующий день Роджер опять завтракал вместе с Медок Росвайн. Ей, казалось, очень нравилось находиться в его обществе, и, когда они вышли из ресторана, она сама взяла его за руку.

На воздушном экипаже Роджера они отправились к океану. Внезапно он заявил:

— Я знаю тебя только два дня, но мне кажется, что это… ну, если честно, два самых восхитительных дня.

Медок Росвайн рассмеялась.

— Ты мне нравишься, Роджер. Ты такой непосредственный. Такой простой… Я буду скучать, когда ты уедешь.