На своего… несостоявшегося мужа я больше не смотрела. Он только что уступил в игре, которая называлась Любовь. И кому?! Мальчишке с Земли!

Я гордилась Сашкой. Беспокоилась, но гордилась.

— Что это было? — задумчиво поинтересовался у меня Аршан, когда мы остались вдвоем.

Желал он того или нет, но Искандер был вынужден сопроводить Таласки. Они были… друзьями.

— Это? — Я еще раз осмотрелась. Такое ощущение, что это маленькое происшествие мне почудилось. — Кажется, кангору Синтару придется срочно рассматривать вопрос о браке между своей приемной дочерью Леей и офицером Службы внешних границ. — Не дав ему опомниться, добила вопросом: — На чем она специализируется?

Ответа ждать долго не пришлось, сегодня был бал откровений.

— На поиске и защите информации. Ваш Костас с ней знаком. — Сделав паузу, уточнил: — Заочно.

Еще один кусочек мозаики лег на свое место, но радости мне не принес.

Рауле был прав, только женщина могла придумать тот ход с записью, заставив меня ревновать.

И не только ревновать…

Изумительный расклад. Я получаю предупреждение не появляться в кангорате, тут же кидаясь на поиски неведомого врага. Щитоносец Дариса и нагнетание обстановки заставляют отдалиться от Искандера, создавая впечатление, что я готова смириться с его потерей. Потом та сцена на экране… Информацию получаю не только я, но и отец. Если смотреть со стороны, то о нашем будущем речь уже и не идет. И Синтар переносит конкор, на котором должен решаться этот вопрос.

Переносит, потому что перевес не в его пользу. Потому что канир Сиеш, не произнося ни слова, диктует кангору свои условия. Потому что дакири Дарис попал в ловушку тех самых традиций, за которые ратовал. Потому что…

Мелодия вальса все еще продолжала лететь по залу, а казалось, что прошла целая вечность, в которой чуть дернулась рука, сдвигая калейдоскоп и создавая новый мир.

А вопрос остался. Смогу ли я простить Искандеру его желание стать моим мужем?

— Вы обещали подвести меня к Кими, — беспечно улыбнулась я замершему в ожидании Аршану. — Самое время.

Моя ладонь доверчиво легла на его плечо, его — уверенно притянула меня к нему. Мы вновь танцевали, вкладывая в него каждый свой смысл.

Не знаю, кто и что думал, но пары расступались, освобождая нам место. Мои ноги едва касались пола, даже в те мгновения, когда мы замирали, чтобы подчиниться мелодии и отстраниться друг от друга, чтобы через миг вновь броситься в водоворот рожденных кем-то чувств.

Музыка растаяла, оставив нас одних в центре зала. Будь на месте Аршана Искандер, могла бы счесть этот танец пророческим, но на этот раз чудо обошло меня стороной.