Так уж получилось, что именно здесь, в кангорате, я окончательно поняла, что люблю Искандера, что готова принять и этот мир, и те правила, которые он диктовал.

Я была не самой романтичной особой. Жизнь, которой я жила последние восемь стандартов не разбудила во мне женщину, научив лишь бороться за собственное существование на этом свете. И вот теперь, когда это, наконец, случилось, когда в душе кроме беспокойства за свой экипаж появилась нежность к мужчине, которого хотела назвать своим, я была вынуждена от него отказаться.

Не потому что он не любил меня.

Слишком много всего произошло, чтобы между нами все могло быть, как прежде.

Для меня это было очевидно.

— А о ней вы подумали?! О том, что она чувствует?! Как разрывается между вами, собой, своим отцом, братом, сестрой?! Нет! — Я сама ответила за него, не пропустив, как на его висках и лбу появляются капельки пота. Я догадывалась, признаками чего они были. — Это был нелегкий для вас выбор, но… он был неправильным.

Последний звук моего голоса совпал с его стоном. Наверное, что-то подобное ощущал и Искандер, когда я «умирала» на виселице Индарса. Он сам не рассказывал, а вот старх проговорился. Вряд ли случайно, но теперь я хотя бы знала, каково это, когда теряешь часть себя.

Мои предположения, что именно разум Хранителя древних разорвал связь между мною и Искандером, Тимка подтвердил. Попытался объяснить, почему так произошло, но мы пока еще плохо понимали друг друга. Его язык был образно-символьным, так что наши помыслы для него секретом не были, даже облаченные в словесную форму, а вот его нам…

Нам всем предстояло совершенствоваться, если мы собирались и дальше быть вместе.

Но сейчас важно было другое. Действуя в паре с Рауле, который знал структуру разума скайлов благодаря побратиму, он мог разрушить настройку Дариса и Кими друг на друга.

Процесс небезболезненный, в чем я могла убедиться, наблюдая, как впиваются пальцы аркона в невидимый обруч на голове, пытаясь его разорвать, а его, пока еще вахиби, задыхается и бьется в руках брата. Но… это был единственный способ развязать кангору руки, не убив при этом собственную дочь.

— Кто ты? — прохрипел Дарис, когда навалившаяся на всех нас тяжесть чужой воли начала стихать. Он пытался подняться с колен, на которые упал почти сразу, но истратил все силы на борьбу с болью. Кажется, в отличие от женщины, его Тимка не щадил.

Связь между ним и уже просто Кими еще трепетала, но была настолько тонкой что должна была окончательно растаять сама.

— Кто она? — уточнил Камил, неожиданно оказавшись рядом с нами. Тимку он передал Дарилу. А я замерла, одновременно желая услышать то, что собирался произнести Рауле и… боясь этого. — Этот ответ не для тебя.