— И предупреди Мики, что я буду у нее сегодня, — добавил Индарс неожиданно. Возможно, даже для самого себя.

Вот теперь верный не сдержался, улыбка тенью коснулась его губ. Пришлось склонить голову, пряча эмоции.

Если кто и мог в столь напряженное время помочь императору сбросить напряжение, так именно Мики. Когда-то она была возлюбленной старха. Но не Индарса — гонщика Ираса. Теперь… его доше, матерью внебрачного, а значит, не имеющего никаких прав на власть сына.

Ни жена, ни любовница, но перед поборниками морали она была чиста, а мальчик — признан.

Случайность? Стечение обстоятельств? Предопределенность? Доказательства того, что первая любовь навсегда оставляет свой след?

Значение имело другое. Эта женщина стала тем тихим пристанищем, в котором он мог вспоминать, каким был до того, как стал императором.

Они встречались больше года, пока однажды, после одной из гонок, она не исчезла. Внезапно. Не сказав: «Прощай», не оставив хотя бы намек на причины. До старта была, после… остались только три слова: «Возвращаю тебе свободу». Строки из ее любимого стихотворения.

Слышал он их лишь раз, буквально за несколько дней до ее безмолвного побега. Единственный случай за все время их отношений, когда меланхолия взяла над ней власть. Вот тогда в сумраке вечера, глядя на темнеющее небо, она и произнесла их. Что значили они для Мики, Индарс понял значительно позже. Чтобы понимать вновь и вновь, каждый раз открывая все новые грани короткой фразы.

Тогда они для него ничего не значили.

Искать девушку Индарс и не пытался. На роль вечной спутницы она не подходила, просто подружка с Люцении. Да и не до того ему было. Покушение на наследника, предательство брата, смерть отца, империя, находящаяся на пороге гражданской войны, вольные, грозящие подорвать экономику сектора… Забот было много, не до юношеской увлеченности, которая по прошествии нескольких лет воспринималась, как иллюзия.

Но память распорядилась по-своему. Уже появились дети от тогда еще единственной жены, наложницы, которые всегда были готовы помочь расслабиться и забыть о тревогах, но когда тоска находила тропинку к его сердцу, вдруг вспоминалась она. В ней кипел задор, она не терпела тишины и размеренности, была неудержима на проказы и розыгрыши. Такой и осталась для него, хоть Индарс и понимал, что время меняет. Иногда до неузнаваемости.

Однажды внутреннее одиночество стало настолько ощутимым, что император отдал приказ верным найти свою бывшую приятельницу. Поиск продолжался больше стандарта. След девушки то становился явным, то вновь терялся, чтобы неожиданно привести на… Таркан. Вдова, сын, воспитывала его сама, ни одного родственника со стороны умершего мужа.