— У капитана есть о чем позаботиться, — вмешался Мышонок. — А он не хочет об этом и думать. На этом отрезке пути не ожидается ничего интересного, поэтому он должен чем-то заниматься, чтобы отогнать эти мысли. Вот что я думаю.

— Ты считаешь, что у капитана тяжело на душе?

— Может быть, — Мышонок извлек из инструмента запах корицы, но такой резкий, что запершило в ноздрях и защипало нёбо. У Катина выступили слезы.

Мышонок замотал головой и увернул верньер, который трогал Айдас. — Прошу прощения.

— Валет… — на той стороне комнаты Себастьян взглянул поверх карт и сморщил нос, — …мечей.

Катин, единственный, у кого ноги были достаточно длинны, потрогал воду носком сандалии. Закачался разноцветный гравий, Катин вытащил диктофон и щелкнул кнопкой записи.

— Романы пишутся прежде всего о человеческих отношениях. — Говоря это, он вглядывался в мозаичный рисунок стены, полускрытый листьями. — Их популярность объясняется тем, что они наполняют одиночество людей, которые их читают, людей словно гипнотизирует то, что происходит в их собственных мыслях. Капитан и Принс, например, посредством своих стремлений связаны меж собой…

Мышонок быстро наклонился к диктофону и произнес:

— Капитан и Принс не сталкивались лицом к лицу, наверно лет десять.

Катин с досадой щелкнул переключателем. Попытался подыскать подходящую шпильку в ответ, не смог. Снова щелкнул тумблером.

— Помните, что общество, позволяющее таким вещам происходить, есть общество, способствующее вымиранию романа. Зарубите себе на носу, если вы напишите, что сюжет романа — это то, что происходит, когда люди встречаются лицом к лицу, когда они разговаривают друг с другом, — он снова выключил.

— Зачем ты пишешь эту книгу? — спросил Мышонок. — Я имею в виду, что ты хочешь с ней делать?

— Зачем ты играешь на сиринксе? Я думаю, примерно по той же причине.

— Только если я буду проводить все время за репетициями, я вряд ли что-нибудь сыграю, и это намек.

— Я начинаю понимать, Мышонок. Это для меня не цель, а только способ ее достижения, который перестает интересовать, как только цель достигнута.

— Катин, я понимаю, что ты делаешь. Ты хочешь создать нечто прекрасное. Но у тебя ничего не получается. Я тоже должен долго практиковаться, прежде чем сыграть что-то. Но если ты собираешься сделать то, что задумал, ты должен заставить людей почувствовать, что такое окружающая их жизнь, заставить их бояться ее, даже если у них не будет причин к этому никаких, кроме того парня, который рыскает сейчас по подвалам Алкейна. И твоя вещь не получится, если ты сам не чувствуешь этого хотя бы немного.