— У грозианских полицейских остались его документы, и я сказала им, чтобы его кремировали. Может, и родственников каких–нибудь найдут, если они у него есть. Но нет, я не думаю, что нам стоит туда возвращаться.

— Да, пожалуй, в европейские системы нам лучше пока не соваться, на случай если там получили еще какие–нибудь сообщения из министерства обороны. Вот Апирану пускай подлатают, а потом назначим им встречу на Грозе, а сами смоемся?

Они подошли к «Ионе» — тот выглядел невыразимо жалко на фоне двух европейских военных шаттлов.

— Неплохой план, — кивнула Рурк и включила коммуникатор. — Цзя, впустишь нас?

— Ясное дело. — Трап заскрипел и начал опускаться. — Дженна прибежала пару минут назад. Мы военных–то обратно повезем?

— Нет, — сказала Рурк, — они, как ни странно, предпочитают лететь со своими пилотами. И почему бы это?

— Да пошли вы все…

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

«Кейко», ощутимо вздрогнув, отсоединился от «Драко», и корабли стали расходиться. Как только между ними образовалась необходимая дистанция, Цзя плавно включила маневровые, пилот европейского сторожевого корабля сделал то же самое и выровнял курс, готовясь к скачку Алькубьерре обратно к системе Перуна.

Дрифт легонько хлопнул Апирану по плечу:

— Как самочувствие, здоровяк?

— Паршиво, — признался маори, потирая бок. — Но жить буду.

Нельзя сказать, что у европейских военных врачей мало опыта в лечении нулевых ранений, но пуля задела почку, а человеческий организм все–таки не железный.

— Рад слышать, — улыбнулся Дрифт.

Он смотрел, как в иллюминаторе поплыли звезды — Цзя разворачивала нос корабля от газового гиганта, на орбите которого они висели. Правый глаз Дрифта снова работал — европейские медики починили, они кое–что понимали в киборгизации, — и это было большое облегчение — снова видеть нормально.

— Ну, прежде всего — за погибших.

Он взял стакан, в который только что плеснул виски, отмерив на глазок, поднял и немного помолчал, обдумывая речь.

— Думаю, одно можно сказать с уверенностью — Михей ван Шакен был человеком, которого мы знали очень мало. Своей историей он с нами почти не делился. Он воевал в пограничной охране Европейского Содружества и ушел оттуда по причинам, известным только ему.

Теперь предстояла самая трудная часть.