— В корабле, конечно. А разве у вас нет корабля? Мертвецы говорили только о полетах в кораблях, другого способа я не знаю.

— Невероятно, — выдохнула Эсси у меня за плечом. Она попятилась, не отводя взгляда от экрана, и вернулась с бархатными халатами — один для меня. — Что может означать эта «главная станция»?

— Хотел бы я знать. Харриет?

Голос стал тише, заговорила моя секретарша:

— Да, мистер Броудхед?

— Когда он там появился?

— Примерно семнадцать и четыре десятые минуты назад, мистер Броудхед. Плюс время передачи с Пищевой фабрики, конечно. Его обнаружила Джанин Хертер. У нее с собой, кажется, не было камеры, поэтому мы получали только голос, пока не пришли другие члены группы с камерой.

Как только она смолкла, голос на экране снова стал громче, и я похвалил секретаршу:

— Харриет — хорошая программа, одна из лучших программ Эсси.

— …простите, если я вел себя неправильно, — продолжал говорить мальчик. Затем последовала пауза.

— Это не важно, — вступил в разговор старый Питер Хертер. — Есть на главной станции другие люди?

Мальчик поджал губы.

— Смотря что понимать под людьми, — философски ответил он. — Это зависит от того, как определять человека. Если в смысле живого организма, представителя нашего вида, то таких здесь нет. Ближе всего подходят Мертвецы.

Раздался женский голос. Это была Дорема Хертер-Холл.

— Есть хочешь? Тебе нужно что-нибудь?

— Нет, зачем?

— Харриет? — позвал я секретаршу. — Что это за замечание о неправильном поведении?

Секретарша ответила неуверенно:

— Он… гм… он довел себя до оргазма прямо перед Джанин Хертер.

Я не смог сдержаться и расхохотался.