Мальчик нахмурился, но ничего не ответил. Вместо него заговорил его общественный защитник.

— В чем ты его обвиняешь? — возмутилась она.

— Никто его ни в чем не обвиняет, Джанин, — ответил Пол. — Но мы все недавно испытали приступ лихорадки, и это не может быть случайным совпадением. Когда Вэн ложится спать в это устройство, он всему миру навязывает свои сны. — Пол покачал головой. — Дорогой парнишка, ты хотя бы понимаешь, сколько неприятностей причинил населению целой планеты? С тех пор как ты здесь появился, твои сны делят с тобой миллиарды людей. Миллиарды! Иногда ты спокоен, и сны у тебя мирные. Это не так плохо. А иногда тебе снятся жуткие вещи. Не хочу, чтобы ты винил себя, — поспешно добавил Пол, предупреждая Джанин, — но погибли тысячи и тысячи людей. А финансовый ущерб… Вэн, ты не можешь себе этого представить.

— Я никогда никому не причинял вреда! — оправдываясь, высоким голосом возразил Вэн. Он не понимал, что сделал плохого, но знал, что Пол обвиняет его.

Ларви положила свою руку ему на плечо.

— Хотела бы я, чтобы это было так, Вэн, — задушевно сказала она. — Самое главное, чтобы ты больше этого не делал.

— Нельзя больше спать на кушетке?

— Да, Вэн. — Он взглянул на Джанин, и та пожала плечами.

— Но это еще не все, — продолжил Пол. — Ты должен нам помочь. Расскажи все, что знаешь. Об этой кушетке. О Мертвецах. О радио-быстрее-света, о пище…

— Почему я должен рассказывать? — спросил Вэн.

Пол терпеливо объяснил:

— Потому что так ты расплатишься за лихорадку. Ты не понимаешь, насколько это важно для людей. Знания в твоей голове могут спасти людей от голодной смерти. Миллиарды жизней, Вэн.

Задумавшись, Вэн нахмурился. Миллиарды применительно к людям для него являлись бессмыслицей, он еще не привык к пяти.

— Ты меня сердишь, — наконец произнес он.

— Я не хотел, Вэн.

— Важно не то, что ты хотел, а то, что делаешь. Ты сам мне только что сказал, — презрительно проворчал мальчик. — Ну ладно, чего ты хочешь?

— Мы просим, чтобы ты рассказал нам все, что знаешь, — быстро ответил Пол. — О, не все сразу. Но по мере того, как вспомнишь. И мы хотим, чтобы ты провел нас по фабрике и все объяснил… что сможешь, конечно.

— Это место? Но тут ничего нет, кроме комнаты для снов, а туда вы мне не разрешаете идти.

— Для нас тут все ново, Вэн.

— Да тут ничего нет. Вода не течет, библиотеки нет, с Мертвецами разговаривать трудно, здесь ничего не растет! А дома у меня есть все, почти все работает, сами сможете посмотреть.