Оставался еще час и одиннадцать минут.

Эсси снова села и задумалась: выживет или нет? Сейчас она ощущала себя такой же добросовестной женой, какой была и дочерью. Если Робин заинтересовался веерами хичи, она тоже займется ими.

— Мне нужна программа «Альберт Эйнштейн», — неожиданно обратилась Эсси к секретарше.

12 Шестьдесят миллиардов гигабит

12

Шестьдесят миллиардов гигабит

Сказав «Мне нужна программа «Альберт Эйнштейн», Эсси Броудхед дала начало целой цепочке самых разнообразных событий. Очень немногие из них были заметны невооруженному глазу, поскольку они происходили не в макромире, а во вселенной, состоящей главным образом из зарядов и орбит электронов. Отдельные единицы этого невидимого мира ничтожно малы. Но в целом она задействовала гигантское количество информации, равное шестидесяти миллиардам гигабит.

В Академогорске юную Соню профессора научили компьютерной логике, научили разбираться в ионной оптике и магнитных полях. Она знала, как научить компьютеры множеству удивительных вещей. Например, отыскать простое число из миллиона цифр или на тысячу лет вперед рассчитать уровень приливов. С помощью Сони компьютеры могли взять детскую головоломку «дом» или «папа» и только на ее основании представить архитектурный план здания или портновский манекен для шитья костюмов. Соня очень быстро разобралась в неограниченных способностях этих удивительных машин. Поняла, что с их помощью можно конструировать здания и придумывать интерьеры, проектировать сады и парки вокруг этих зданий. С помощью компьютера можно было легко изменить человеку внешность: сбрить ему бороду, добавить парик, одеть в костюм для прогулки на яхте или для гольфа, для зала заседаний или бара. Девятнадцатилетняя Соня все это считала чудом. Тогда удивительная машина казалась ей восхитительной. Но с тех пор она повзрослела и многому научилась. По сравнению с теми программами, что составляла она сейчас: с ее секретаршей, «Альбертом Эйнштейном» или программами многих ее клиентов, эти первые были просто игрушками, медлительными и нелепыми карикатурами. У них не было заимствованных у технологии хичи цепей, не было циркулирующей памяти, способной вместить шесть на десять в девятнадцатой степени бит.

Конечно, даже Альберт не использовал одновременно все эти шестьдесят миллиардов гигабит. Во-первых, они не все были свободны. Банки информации хранили десятки тысяч программ, таких же утонченных и сложных, как Альберт, и десятки миллионов — более примитивных. Программа, названная «Альберт Эйнштейн», размещалась среди тысяч и миллионов других, никак не взаимодействуя с ними. Дорожные сигналы предупреждали программу не входить в занятые цепи. Дорожные посты направляли ее обходными путями и к дополнительным источникам для получения нужной информации. Ее дорога никогда не была прямой линией. Это было целое дерево с огромным количеством ответвлений, которые позволяли компьютеру быстро находить правильные решения, совершать молниеносные повороты и возвраты к истокам проблемы. В сущности, это нельзя было назвать дорогой: Альберт никогда никуда не двигался. Он и не находился никогда в каком-нибудь ограниченном месте, чтобы оттуда можно было начать движение вперед или назад.