— Знаешь что, дорогая, — сказал я. — Сегодня Зигфрид ни разу не назвал меня «Роб» или «Бобби».

Эсси крепко обняла меня и прижалась всем телом.

— Может, он решил, что с тобой больше не нужно обращаться, как с ребенком? — предположила она. — Я тоже так считаю, Робин. Неужели ты думаешь, что я старалась как можно быстрее оправиться только для того, чтобы заниматься с тобой любовью? Нет. Я хотела, чтобы ты не был прикован к больной жене, если тебе вдруг понадобится улететь. И чтобы я сама могла заниматься делами, когда тебя не будет, — печально добавила она.

Мы приземлились в Кайенне в кромешной тьме и под проливным дождем. Боувер ожидал меня, пока я проходил таможню. Он дремал в мягком кресле у багажного терминала. Я несколько раз поблагодарил его за согласие встретиться, но он отмахнулся.

— Оставьте, у нас только два часа, — проговорил он. — Давайте отправляться.

Харриет заблаговременно наняла для нас вертолет. Мы поднялись над пальмами, когда край солнца едва показался из Атлантического океана.

К тому времени, как мы достигли Куру, наступил жаркий тропический день. Лунный мобиль стоял вертикально, облепленный с двух сторон ажурными металлическими конструкциями. Он был слишком маленьким по сравнению с гигантами, взлетающими с Кеннеди или из Калифорнии, но космодром Гвианы дает солидную экономию в одну шестую веса корабля из-за своего экваториального расположения. Так что на этом космодроме и не требовались большие ракеты.

Компьютер был уже на борту корабля, и мы с Боувером поднялись внутрь.

Раздался громкий щелчок, меня прижало к креслу, и я ощутил, как желудок подкатил к самому горлу. Сказывался завтрак, который мне не следовало есть в самолете.

Лунный рейс занимает всего три дня. Я большую часть этого времени проспал, а в промежутках разговаривал с Боувером. За последние десять лет я ни разу так надолго не отрывался от своих программ, и мне казалось, что время будет тянуться бесконечно. Но к моему великому удивлению, оно пролетело, как молния.

Я проснулся от сигнала ускорения, понаблюдал, как приближается к нам медная Луна. И вскоре мы оказались на месте.

Учитывая, как далеко я когда-то летал, мне казалось удивительным, что я ни разу не был на естественном спутнике Земли. Я не знал, чего от Луны ожидать.

Все оказалось настолько неожиданным и непривычным, что я слегка ошалел от этих ощущений: чувство, что ты весишь не больше надутой резиновой куклы, пронзительный тенор, который слышится из твоего рта в двадцатипроцентной гелиевой атмосфере. Оказалось, что на Луне больше не дышали смесью хичи.