– Если ты не раб, то кто же?

– Ну, я – вольный торговец. Во всяком случае, отец надеется, что я смогу им стать, если мне удастся избавиться от моих привычек фраки. Но я не раб. Народ свободен. Мы все – свободные люди.

– Все вместе вы свободны… но не по отдельности.

– Что вы имеете в виду?

– Народ свободен. Это составляет главный предмет их гордости. Любой торговец скажет вам, что именно свобода делает их Народом и отличает от фраки. Народ свободен, странствуя среди звезд и нигде не пуская корней. Столь свободен, что превращает свой корабль в суверенное государство, которое никого ни о чем не просит, странствует где хочет, дерется с любым врагом, не нуждается ни в каком пристанище, не вступает ни с кем в союз, который бы его не устраивал. О да, Народ свободен! Старушка-Галактика еще не ведала такой полной свободы. Общество, насчитывающее менее сотни тысяч человек, раскинулось в пространстве в четверть миллиарда кубических световых лет, и эти люди совершенно вольны двигаться в любую сторону в любое время. Такой культуры не было никогда и, быть может, не будет. Свободны, как само небо… более свободны, чем звезды, поскольку те движутся твердо установленными путями. Да-да, конечно, Народ свободен! – Женщина некоторое время молчала. – Но какой ценой куплена эта свобода?

Торби заморгал.

– Я скажу тебе. Нет, не ценой благосостояния. Такого высокого среднего уровня жизни, как у Народа, история еще не знала. Доходы от вашей торговли просто баснословны. За них не приходится платить ни физическим, ни душевным здоровьем. Мне не доводилось видеть сообществ, в которых болели бы так мало. Вам не пришлось оплачивать свободу счастьем либо самоуважением. Вы все счастливы, а ваша гордость выходит за рамки приличия… разумеется, вам есть чем гордиться. Но за свою беспрецедентную свободу вы заплатили… самой свободой. Нет, я не говорю загадками. Народ свободен… за счет потери личной свободы каждого из вас, и капитан со старшим помощником отнюдь не являются исключением: они лишь еще более несвободны, чем кто бы то ни было из вас.

Ее слова прозвучали как оскорбление.

– Как мы можем быть свободными и несвободными одновременно? – возразил Торби.

– Спроси об этом Мату. Торби, ты живешь в стальной тюрьме, за стенами которой тебе разрешено проводить не более нескольких часов раз в пару месяцев. Правила внутреннего распорядка на корабле значительно строже, чем в любой тюрьме. То, что целью этих правил является сделать вас всех счастливыми – и они это делают, – сейчас не важно. Вы должны повиноваться им. Вы спите, где прикажут, едите по звонку и только то, что предложат, – и совершенно несущественно, что пища вкусная и обильная, важно то, что у вас нет выбора. Девяносто процентов времени вы делаете то, что вам прикажут. Вы так стиснуты правилами, что бо́льшая часть того, что вы говорите, – не живая речь, а предписанный ритуал. За целый день можно не произнести ни одной фразы, которой не было бы в законах «Сису». Верно?