— Допустим, — нахмурился Патрик. — Тогда нас уничтожат свои. Никто не даст сидеть выскочкам на таком транзите! Это миллионы рублей!

— Не забивайте голову, господин ДеПри. При всем моем к вам уважении, нет смысла пытаться развязать все узелки вероятностей, не имея полной картины. — мягко намекнул Арнольдс на уровень доступа главы торговой секции к секретам отряда.

— И все же, — надавил Патрик. — Я бы хотел попытаться.

— Вольному-воля, — развернулся доспех и зашагал на выход. — Если у вас действительно много времени, попробуйте начать с того, что минный объем, в соответствии с нашими рекомендациями, планета свернуть не пожелает, ограничившись исключительно его дезактивацией.

— Отличный способ решить вопрос с неудобным отрядом наемников…

— Тогда добавьте к этому, что в один прекрасный день ключи, даже будучи переданными планете, могут и вовсе никуда не подойти…

— Тогда нас точно уничтожат.

— Нет, Патрик. Тогда мы просто уйдем.

— Но мы потеряем огромный доход!

— Главная ценность для отряда не в деньгах. — Развернулся доспех, стоя на выходе. — Свобода, Патрик. А деньги мы заработаем где угодно.

Магнитные зацепы на подошвах гулко зацокали по разобранному до металла коридору, оставляя главу торговой секции в изрядных размышлениях — но в этот раз куда более светлых, позитивных. Это не отменяло гигантской работы, которую предстояло проделать, в том числе — по связям с планетой, крайне редким в последние дни. Нельзя в таком сложном деле, как революция, оставаться наблюдателем! Необходима немедленная поддержка, в первую очередь информационная и тактическая — все для того, чтобы к моменту заключения контракта быть друзьями, а не наглыми внешниками, действующими только с позиции силы. Никто не любит принуждения! И заниматься всем этим нужно было еще вчера — мелькнула досада на полковника, на тактиков и главу отряда. И тут же все эмоции затмились яркой вспышкой совсем иного чувства — странного в своей легкомысленности, но невероятно приятного, несмотря на все амбиции.

Ощущение крайней важности — себя лично и своей секции, ощущение единства целей и желаний в гигантском и сверхнадежном механизме, частью которого он был. На этом фоне совершенно блекло слышались вопли "почему мне не сказали?!", "не доверяют?!", "я должен был знать!". Какая разница? Там, впереди, была одна общая на всех победа. А страхов больше не было — совсем.

* * *

Доспех полковника Арнольдса спокойно дошагал до отдельного офицерского кубрика, отметившись на всех камерах, дождался блокировки двери, зафиксировался плечевыми зажимами на стойке обслуживания в углу помещения и распахнулся. Пустым.