На второй день сидеть в своей комнате Лике стало нестерпимо, одиночество давило на нее — несмотря на поддерживающую эмпатию подруги. Да и ребенок наверняка чувствует настрой молодой мамы, растет молодой псион — а значит унывать вовсе нельзя. Девушки расположились в главном холле, отмечая, как сами собой собираются вокруг сопровождающие. Никому не хотелось разбивать слаженную группу. Да и корабль пока не чувствовался своим… Быть может, через пару дней… Лететь им было долго.

— Шампанского господам? — Вышагнул из кабины пилота мужчина с сияющей улыбкой, поддерживая поднос с бокалами и игристым напитком.

— Спасибо, нет, — мягко ответила Лика, мельком глянув на него. А затем резко замерла и неверующе вернула взгляд обратно.

Резко активировалась охрана, готовясь прикрывать телами и ломать знакомца.

— Ты? — Передавая ребенка подруге, приподнялась Лика.

— Я, — ответил Артем Струев, по-клоунски раскланиваясь.

— Где этот гад?! — Напала на него с кулаками Лика. — Где он?!

— На своем корабле, разумеется, — смиренно снося побои, мягко ответил Струев.

— Н-на Кракене? — Покачнулась Лика, в момент потеряв точку опоры.

— Не совсем. Думаю, мы, в связи с некими обстоятельствами, немного изменим курс. — Артем щелкнул на комме клавишу и показал на стену, целиком протаявшую экраном.

Только там была черная ночь — ни единой звезды.

— Господа офицеры, прекрасные дамы.

Ночь на мгновение вспыхнула ослепительным днем — это солнце ближайшей звезды выглянуло из-за края ночи… Озаряя серо-стальные обводы гигантского корабля.

— КСН "Орион". Добро пожаловать домой. Вновь.

* * *

Их приветствовали две линии парадного строя, отмечая каждый шаг дорогих душе и сердцу гостей и боевых товарищей поднятием орудий на шести манипуляторах.

А в конце торжественного караула стоял он.

Ылша принял сына на руки и постарался одновременно обнять супругу и Старшого. Вся его семья. То, за что он будет жить и сражаться.

Атмосферу торжественности слегка попортил девичий вскрик — а затем и вовсе вопль, преисполненный счастья. Ылша с неохотой отстранился и обнаружил источник возмущения в конце зала — экзотка вертелась возле фиолетового деревца, прихваченного с базы, да так и оставленного в кадке шлюзовой камеры. Свое сознание Мечев ни с кем категорически не желал объединять, а выкинуть редкий сорняк — было экономически нецелесообразно.

— Никакой дисциплины, — со слабым возмущением фыркнул Старшой, будто бы ему отвечать, и она — подчиненная.