— Иными словами, ты стала чем-то вроде двойного агента?

— Правильно, — подтвердила она. — Именно на это и надеялось движение. Теперь мы оказались в таком положении, что могли давать дезинформацию властям.

— Порядок, — сказал я. — Теперь, как я понял, карта Космострады — это реальность, как и мое путешествие во времени обратно. Ладно. Когда я вернулся обратно? И кому я отдал карту?

— Примерно восемь месяцев назад ты ворвался в кабинет члена Ассамблеи Марсии Миллер и положил карту ей на письменный стол. Мне кажется, твои точные слова были: «счастливого дня рождения, лапочка».

— Я так сказал? И это все?

— Нет, иначе она просто приняла бы тебя за помешанного. А эта штука осталась бы на ее столе только в качестве пресс-папье. Ты упомянул мое имя. И то, что ты знал про меня, насчет моего двойного агентства, и что ты знал все «насчет движения диссидентов», — и ты сказал ей, какой ценности был тот объект, который ты положил ей на стол.

— Погоди минуту. Ее кабинет был без подслушивающих устройств?

— В то время да, по крайней мере, мне так сказали. А поскольку власти не схватили ее и карту немедленно, вероятно, так оно и было.

— Ладно. У меня есть еще вопросы относительно карты, но сперва дай мне прояснить кое-что еще. Каким образом тебе дали задание меня найти? И кто тебе велел это сделать?

— Сеть движения. Примерно в то же самое время, когда ты появился на сцене, мое положение по отношению к властям стало невыносимым. Мы узнали, что проникновение властей в нашу организацию было очень глубоким, факт, который даже я не была в состоянии открыть, но ты должен помнить, что моя главная задача состояла в том, чтобы распространять у властей самые ложные сведения о движении. Когда моя деза стала выделяться на фоне правильных сведений, как дерево на болоте, я была скомпрометирована. Я должна была уйти в подполье.

Она слабо улыбнулась и покачала головой.

— Неправильно. Нет подполья как такового. Я просто ударилась в бега по Космостраде, как делает каждый, кто не хочет, чтобы его схватили.

Она осторожно провела руками по траве.

— Это было тогда, когда Григорию дали это задание.

— И когда твой отец стал персона нон грата?

— Нет. Эти его проблемы старше.

Я обдумывал все это, потом сказал:

— Есть один большой вопрос. Когда ты в первый раз села в мой тяжеловоз, почему ты вела себя так, словно мы уже встречались раньше?

— Я не притворялась. Первый раз был тогда, когда ты отдал карту Миллер, примерно через два месяца после этого. Мы за тобой следили. Почему-то это оказалось очень легко, и, с тех пор, как мы познакомились, я не могу отделаться от впечатления, что тебе хотелось, чтобы за тобой следили.